Затравленно озираясь, похожий на зверька, Кузиков зачем-то снял кепку.

— Здравствуй! — поприветствовал он Парсека.

— Тебя никак бывшая теща все гоняет? — предположила Ольга и окинула его с головы до ног брезгливым взглядом.

— Я к тебе, — глядя на Парсека, признался он.

Нижняя губа Кузикова затряслась, а на глаза навернулись слезы.

— Скажи своим, — взмолился он, — не по мне все это! Я там такого натерпелся! Едва ноги унес…

— От меня-то ты чего хочешь? — не мог взять в толк Парсек.

— Они же теперь найдут меня и убьют! — провыл Кузиков. — Мажди, пожалуйста, замолви перед Ибрагимом слово. Я ведь больной!

До Парсека, наконец, дошло, что Кузиков вовсе не подрывался на мине, а сбежал из Сирии, бросив машину, и теперь боится, что его найдут и накажут.

— У вас длинные руки, — пробурчал Кузиков в подтверждение его мыслям. — Я жить хочу!

— Иди уже. — Парсек подхватил Ольгу под руку и увлек к подъезду.

— Что это с ним? — Она попыталась обернуться, но Парсек ускорил шаг.

— Святослав! — возмутилась Ольга и вырвалась. — Объясни, что все это значит?

— Федосов ему дубль один предложил, — стал врать Парсек. — Нам как раз водитель нужен был. Я в этом фильме выполнял трюки за артиста, который играл боевика по имени Мажди. В общем, твой Кузиков так вошел в образ, что его теперь только клиника специальная из этого состояния выведет.

Ольга медленно повернулась к Парсеку:

— Послушай, а ты таким не станешь?

— Точно нет, — заверил он. — Я в отличие от него не любитель, а профессионал.