— Да, Сергей, слушаю, — раздалось с того конца.

— Виталий Кириллович, здравствуй, — сказал он. — Ты один?

— Пока — да. Что-то случилось? — напрягся Разумовский.

— Случилось, — растягивая слово, проговорил Скуратов. — Ты не поверишь, кто устроил пожар в рок-клубе.

— Первородная принцесса. Особа императорской крови.

— А что она там делала? Стоп! Разве Варвара Ярославовна была в тот момент в Москве⁈

— А я про Варвару ничего и не говорил, — усмехнулся Сергей, наслаждаясь ошарашенной тишиной на той стороне.

— Ты хочешь сказать, что у нас на руках императорский бастард? — через некоторое время задал вопрос Разумовский.

— В самую точку, — ответил Скуратов. — Девочка. Очень сильная. И, что самое главное, старше Варвары.

— Вот это новость — так новость. Знаешь, — признался Виталий Кириллович, — кажется, я тебя всё-таки недооценивал. Ошибки точно быть не может? Кровь перепутали, или что-то… я не знаю!

— Нет, всё перепроверил, — ответил Сергей. — Сам сначала поверить не мог, поэтому всё сделал должным образом.

— Молодец! Хвалю! — Разумовский явно прикидывал, как можно использовать свалившуюся на него информацию.

— Одного понять не могу, — признался Скуратов. — Как император смог с этой Анастасией… кхм, пересечься? Она ни при дворце никогда не работала, ни при охотничьих домиках. Я всю голову сломал, как они встретились. У меня один вариант — мальчишник с малопроверенными особами в качестве развлечений.

— О-о, — протянул на это Виталий Кириллович. — Тут, знаешь ли, ситуация куда более серьёзная и неоднозначная. — Отец-император наш по молодости, начитавшись всяких разных глупостей, решил в гуманисты податься.

А выражалось это так: он переодевался, как правители древних времён, и ходил в народ. Слушал, что там говорят про жизнь, про бояр, про него самого, про то, что бы хорошо изменить в жизни страны. И на этом вот фундаменте вводил разного рода реформы.

— Успешно? — поинтересовался Скуратов, впервые услышав о подобном.

— Понимаешь, ровно было на бумаге, да забыли про овраги. На деле всё это выливалось в многодневные загулы Его Императорского Величества среди черни. От фразы: «Царь хороший, это бояре — плохие», — до сих пор у половины безопасников волосы дыбом встают.

— И вы не смогли этому воспрепятствовать? — удивился Сергей.

— А каким образом? Или ты решился бы императору противоречить? Он же поздний ребёнок, на престол совсем юным взошёл. Ну и давай весь свой пыл показывать. Да нам-то что? Ежели кто с дурными намерениями, того уже не находили, тут всё ясно. А как барышня на монархе нашем, словно на жеребце, скачет? Это к непосредственным опасностям никак не относится, понимаешь?

— Понимаю, — Скуратов был явно озадачен.