Нога запнулась обо что-то мягкое. Ещё тело. Живое. И не одно, а целых два. Закинуть на другое плечо?

И тут я понял, что на меня накатывает апатия. Когда уже всё равно, что случится дальше. Я потряс головой и обратился к Громовой.

— Дай пощёчину, пожалуйста!

Она ничего не спросила. Я даже не увидел эмоций в её вымотанном взгляде. Лишь лёгкий кивок головой стал мне ответом.

Оплеуха вышла знатной. Мозг сразу прояснился и принялся соображать.

— Ребята, тут ещё двое, — крикнул я остальным. — Кто может подхватить?

Олег посмотрел на меня взглядом, говорящим, что он не потянет ещё одного. После падения парня со сломанной ногой он полностью тащил его на себе.

— Я возьму одного, — сказал Кропоткин и приблизился к одному из тел под моими ногами.

— И я, — тихо прошептал парень, которого мы спасли первым.

Вывалившись в коридор, мы смогли вздохнуть немного спокойней. Пламя всё ещё угрожающе ревело, но теперь уже за нашими спинами. Тут же было чуть посвободней и отчётливо пахло свежим воздухом.

— Я больше не… — сказала Карина и упала на пол.

Тут же все остальные стали задыхаться. Без щитов даже тут мы не протянем и минуты.

Даже не думая, к чему всё это может привести, я подхватил угасающую паутинку заклинания сестры и увеличил её эфирной линзой, насколько мог.

— Бежим направо с самой большой скоростью, на какую способны! — приказал я.

Сам же подхватил сестру под мышку и побежал в указанном самим же направлении.

Сознание покидало меня весьма любопытным способом: начал сужаться угол зрения. Оно становилось тоннельным. По краям картинки, передаваемой в мозг глазами, стали образовываться чёрные пятна, постепенно сливающиеся воедино и скрывающие всё, кроме того, что происходило прямо передо мной.

«У тебя нет магии, — гневно кричал Архос. — Ты уже держишь щиты на своей жизненной силе. Ты сейчас умрёшь!»

А затем я услышал голоса пожарных магов. И огромное пятно света прямо перед собой. Мы это сделали! Мы вырвались!

Что-то прохладное прикоснулось к моей щеке. Я улыбнулся, угасающее сознание даже не соизволило до меня донести, что я со всего размаха ударился лицом о мраморную плитку пола.

Очнулся я совсем не так, как при переходе в этот мир. А от чиха.

Причём, не одного-двух, как бывает, к примеру, когда нюхнёшь пыли, а от непрекращающегося частого чиха.

Я с трудом разлепил глаза. Ощущение было такое, что ночью по мне ездил асфальтоукладочный каток. Долго так ездил, упорно. Левая сторона лица была словно парализована. Я её чувствовал, как один единый сгусток тупой боли, пытающейся прорваться ко мне.

Безудержное чихание лишь снимало с этой боли оковы, помогая подобраться к нервным окончаниям.

Прямо передо мной на тумбочке стоял огромный букет лилий.