С Беллой мы встретились возле её особняка на Чистых прудах поздно, когда вечер уже перетекал в ночь. Она ждала меня на крыльце с неизменным бокалом шампанского в руках.

Особняк был совсем скромным по нашим меркам — трёхэтажным, но я подозревал, что это очень непростой домик внутри.

— Никогда! — сказала она, закрыв за мной входную дверь. — Слышишь? Никогда больше не заводи подобные разговоры по телефону. От нас с тобой даже пепла не найдут. Ты просто не представляешь, на что способны эфирники. Не зря их попытались зачистить в ноль, уж поверь мне.

— И тебе тоже доброго вечера, — ответил я. — Я уже всё понял. Только кажется, мы же одни из них. Нет?

— Ага, — полным скепсиса голосом произнесла бабушка. — Ты им об этом скажи.

— Если встречу, — я пожал плечами.

— Боюсь, если ты их встретишь, то нам уже ничего не поможет, — проговорила она. — Ладно, дом оборудован против прослушки, так что теперь можешь рассказывать всё. Вообще всё. С самого начала и до того момента, как появился перед моей дверью.

С этими словами она всучила мне бокал с шампанским и уселась в кресло напротив уютно потрескивающего камина. Я уселся напротив неё и понял, что вся атмосфера вокруг настроена для отличной истории.

— Началось всё с того, что меня попытались убить красными кружевными трусами. И надо сказать, что у них почти получилось. По крайней мере, в состоянии клинической смерти я точно побывал. Очнулся я от того, что меня тормошил… один мой знакомый…

Я рассказал ей всё с этого момента и вплоть до звонка Михалыча с сообщением о предотвращении диверсии. Стараясь ухватить лишь самое важное, я иногда пренебрегал подробностями, но Белла порой просила меня кое-что уточнить. Когда я закончил, к моему удивлению, прошло почти четыре часа.

Бабушка хранила молчание. Судя по всему, она крепко задумалась от моего рассказа. Я, кстати, тоже. Это был первый человек, которому я доверил максимальное количество правды из того, что мог. Конечно, ни про Архоса, ни про аэрахов я упоминать не стал, тут всё-таки требовалось гораздо больше, чем просто доверие.

И вот, выложив всё, как есть, я тоже увидел картину целиком, хотя раньше мог наблюдать лишь разрозненные куски пазла. Естественно, в этой картине не хватало ещё больших кусков, но общие черты уже были вполне различимы.

— Ты понимаешь, что всё это означает? — спросила меня Белла.

— Скажи ты, — попросил я. — Сверюсь с внутренними впечатлениями.

— Не только на тебя, а на весь ваш род открыта охота, — сказала бабушка. — Причём, сегодня она вошла в новую активную фазу. Почему? Я не знаю. Вряд ли это из-за эфира. Могу предположить, что дед ваш перешёл кому-то дорогу. Он — знатный ретроград и не любит изменений.