Если не сможете сопровождать сами, отрядите кого-нибудь из надёжных людей, пожалуйста.

— Будет сделано, Ваше Императорское Величество, — поклонился Разумовский.

Когда он вышел из кабинета императора, сразу же достал телефон с защищённым каналом связи.

«Операцию „Полный штиль“ санкционирую», — написал он в сообщении на странный номер и отправил.

Стас Громобой в поте лица проверял личные дела поступающих на вертолётный завод, когда его телефон тренькнул от входящего сообщения.

«8.0.1. Сезар, приказываю выйти на исходную позицию. Операция „Полный штиль“ начата».

Взгляд у безопасника Державиных сразу затуманился, а движения стали слегка заторможенными. Он отодвинул папки с личными делами от себя, поднялся из-за стола и поспешил на выход.

После звонка Белле я ещё раз зашёл к Катерине, но та спала. На губах её играла счастливая улыбка. Кажется, ей было хорошо первый раз за долгое время. Я вернул аппарат в тумбочку, где ему и место, и отправился на выход.

Там меня остановил Арсений.

— Я не знаю, что вы сделали, — сказал он. — Но в любом случае спасибо. Она сегодня впервые смогла уснуть без болеутоляющего. И, насколько я могу судить, ей значительно легче.

— Ещё рано радоваться, — сказал я. — Но мы будем бороться за неё до полного выздоровления.

Отец Катерины крепко пожал мне руку и выпустил на улицу.

— Эти двери открыты для тебя в любое время дня и ночи, — сказал он полу-ритуальную фразу.

Я лишь кивнул. Не собирался я пользоваться столь высоким доверием. Или думал, что не собирался.

— Домой? — спросил меня водитель, открывая дверь.

— Подожди, пожалуйста, — попросил я. — Сейчас кое-что уточню и скажу, куда поедем.

После инцидента на заводе водитель стал чаще со мной разговаривать, а не только сухо здороваться и прощаться.

Немного посидев на мягком кресле и собравшись с мыслями, я позвонил Олегу.

— Привет, друг, — сказал я.

— Привет, ты уже приехал? — спросил он.

— Да, но, прости, времени ещё пока маловато, — ответил я. — Только что был у Катерины.

— Ого! И как она⁈ Что с ней⁈ Всё в порядке⁈ — по скорости и тону задаваемых вопросов я уяснил себе, что мой друг более чем неравнодушен к платиновой блондинке. Интересненько, а ведь виду никогда не подавал.

— Жива, — ответил я. — В тяжёлом состоянии, но, уверен, выкарабкается.

— А что случилось-то? — настаивал Олег.

— А вот этого я тебе пока сказать не могу, — проговорил я, а услышав грустный вздох, поспешил добавить: — Не потому что не хочу, а потому что не знаю. Вот, надеюсь, ты мне кое-что поможешь понять.

— Чем только смогу! — поспешил сказать друг.

— Мне нужен список аристократов, можно просто фамилий, родов, в которых кто-то в последнее время потерял силу.