Ноги сразу сделались чугунными, в голову ударила кровь, язык прилип к небу.

«Как кошка напрокудившая», – с отвращением к себе подумала Елена.

– Привет, Сашка, – она поздоровалась с ним, как будто буквально вчера видела, – как дела?

У Саши глаза потемнели, а зрачки сузились, словно ударили его. Но молодец, не дрогнул, не закричал, желваками не шевелил.

– Да ничего. Нормально, – так же буднично, равнодушно, будто вчера виделся с ней, ответил.

Из магазина вышли вместе, но так, будто Александр – впереди, а Елена – за ним, как собачка за хозяином. Ну так и шел бы дальше, не рвал душу, но он остановился, повернув голову небрежно:

– Замуж выходишь?

Коротко стриженые темно русые волосы, свинцовые, как невская вода под пасмурным небом, глаза, красиво очерченный, словно лук Амура, рот. Саша улыбнулся уголком губ, взгляд его был полон брезгливой жалости, доходящей до отвращения, словно Лена была больна проказой.

– Выхожу.

– Поздравляю.

Во всей его позе, в голосе, поведении чувствовалось такое безразличие и спокойствие, как будто было ему на Лену плевать с высокой колокольни. Никаких обид, ни капельки возмущения, недоумения, нет. Отшвырнул, словно тряпку ненужную. Была у него Лена, а потом – сплыла – наплевать, не очень-то и хотелось, кому нужна она, дешевка…

Это был жестокий, продуманный, меткий удар. Елену накрыло. Новое чувство, доселе ей неизвестное, жгло и не давало дышать – наполнило всю ее как сосуд черным, едким ядом. Лена не могла ни о чем другом думать, она шла за Сашей, смотрела на его прямую спину и не отводила взгляда. Вокруг бушевала метель, свирепый ледяной ветер целыми пригоршнями кидал ей за шиворот хлопья колючего, сухого снега. Холод продирал до костей, словно в какой-то дурацкой сказке про злого Кая и добренькую Герду. Нет, ей не нужны были горячие слезы, которые растопят ледяное сердце. Ледяное сердце, ха! Ледяная глыба, айсберг – навеки! Вот чего она сейчас хотела.

Саша открыл дверь квартиры, где снимал комнату. Елена неслышно ступила через порог. Он нисколько не удивился: холодный и равнодушный, мазнул по ней взглядом и… впустил в свое жилище.

***

Любовь всегда одинаковая, что бы ни говорили люди. Любовь – это жертва, всепрощение и благодать. Любовь – это чистая и могучая река, дающая свет и жизнь каждому живому существу. Все остальное – от лукавого."

"То, что произошло между Александром и Еленой в темноте ноябрьского вечера – не было любовью. Это была схватка двух очень злых, черных существ – сущностей, где единственной целью каждого из них – одержать верх, убить и растоптать, будто бы не было между ними ничего хорошего кроме ненависти.

Лена молча одевалась, а Саша лежал в кровати, подперев голову сцепленными сзади руками.

Оделась, застегнула на груди ужасно неудобные пуговицы пальто.