Лена, отвыкшая от света в маленькой комнатушке-пенале матери, была в восторге. Познакомились с соседями, молодой парой, Таней и Серегой. У ребят тоже была маленькая дочурка Оля, ровесница Валюшки. Значит, если что, няньки есть, можно было сбегать и в кино, и на танцы – дом культуры в совхозе имелся, да какой!

Больше всего Лену поразили магазины. Образцово-показательное хозяйство доказывало свою исключительность наличием таких товаров и продуктов, каких в обычном городе было не сыскать! Двухэтажный универмаг из стекла и бетона вмещал в себя кафе-мороженое, секции промышленных товаров и даже мебельный отдел, в котором супруги сразу, без очередей, в рассрочку купили все, что нужно было для обстановки комнаты: очень модную «стенку», «тройку» – диван и два кресла, журнальный столик и торшер, а заодно раскладной стол и яркий палас. И не надо было ждать несколько месяцев: просто пришел и купил.

– Виташа, и почему из города сюда за мебелью не приезжают? Это же рай!

– Рай только для своих. Мне на работе чеки выдали. На сивой кобыле к магазину не подлезешь.

– А может, мы маме что-нибудь прикупим? Ирка на колченогом диване сколько времени уже спит.

– Подумаем, – Виталик сидел напротив Елены в уютном кафе, – а давай еще торт купим?

– Давай!

В секции одежды они приобрели миленькую кофточку, с розочками, дефицитную, ультрамодную. Виталику взяли рубашку. Валюшке накупили кучу всякой ерунды.

– Как в Ленинграде, прямо, – смеялась Ленка. Она была ошарашена, ошеломлена: разве так бывает? Просто оазис какой-то, заграница отдыхает!

Вся неделя прошла в хлопотах: пока привезли мебель, пока расставили, повесили на окна легкие занавески… Больше всего времени Ленка потратила… на торшер. То у окна поставит, то у дивана, то у журнального столика – и везде он смотрелся идеально. Валюша уже научилась сидеть, поэтому Лена поместила ее в манеж. Дочка играла с мячиками и погремушками, что-то лопотала на своем языке, выплюнув соску.

Ленка любовалась видом своей комнаты и находила, что это – самое лучшее, уютное, славное гнездышко: просторное, светлое, теплое! Она то и дело подбегала к Валюшке и целовала дочку в пухлые щечки. Та смеялась, показывая уморительные молочные зубки и не уклонялась от материнской ласки. Сердце Елены радостно трепыхалось, заливаясь жаркой волной…чего? Любви? Довольства? Она не знала, но понимала, что здесь, в этой комнате рождалось что-то такое, необъяснимое, прекрасное. Наверное, так себя чувствуют все счастливые люди.

Вечером приходил с работы муж, и Елена кормила его, усталого, с удовольствием. Не было больше перловых супчиков и отварной картошки, после обжаренной на сковороде.