Мой вам совет – прогуляйтесь по Петербургу, съездите в Москву, поговорите с людьми, зайдите к старым знакомым, почитайте наши отечественные газеты и составьте, наконец, свое собственное мнение о том, во что превратилась наша Россия за три последних месяца, и куда она движется под скипетром императора Михаила Второго. Быть может, тогда вы, наконец, решите вернуться в Америку и больше никогда в жизни не возвращаться сюда. Возможно, что и я в самом ближайшем будущем тоже присоединюсь к вам, как только закончу все дела по переводу моих капиталов в зарубежные банки.

Наверное, я тоже отправлюсь в САСШ – это страна безграничных возможностей и умеренного риска. Думаю, что с деньгами и моими способностями я там не пропаду. На сем, Павел Николаевич, позвольте считать нашу беседу законченной.

Милюков встал и решительно нахлобучил на голову шляпу.

– До свидания, господин Гучков, – сказал он, – я подумаю над тем, что сегодня от вас услышал.

– До свидания, Павел Николаевич, – ответил я, – и да хранит вас Господь…

– Здравствуйте, Василий Федорович, – войдя в кабинет, полковник Маниковский приветствовал своего нового начальника.

– Здравствуйте, Алексей Алексеевич, – ответил генерал-майор Белый. – Благополучно ли вы добрались до наших столичных палестин?

– Спасибо, Василий Федорович, – ответил полковник Маниковский, – добрался хорошо. У меня до сих пор голова идет кругом от такого удивительного и, прямо скажем, неожиданного карьерного взлета.

– Привыкайте, Алексей Алексеевич, – улыбнулся генерал-майор Белый, – я сам только месяц как прибыл сюда из Артурского захолустья.

Прямо – с корабля на бал. Но все это пустяки.

Его императорское величество Михаил Второй вытащил нас с вами из медвежьих углов не для того, чтобы мы протирали штаны в кабинетах, а для настоящей работы. Ее же предстоит не просто много, а очень много. Так что не обессудьте, Алексей Алексеевич, если я вас сразу начну вводить в курс дела.

– Слушаю вас внимательно, Василий Федорович, – подобрался полковник Маниковский.

– Начнем с того, – сказал генерал-майор Белый, – что нынешнее положение дел в нашей артиллерии категорически не устраивает государя.

Трехдюймовая пушка образца 1902 года с ее единым шрапнельным снарядом пригодна исключительно для поражения противника, расположенного на ровной, как стол, местности.

– Все это так, Василий Федорович, – кивнул полковник Маниковский, – но на подобные орудия делают ставку во Франции, в Германии и в Британии. Кроме того, я все-таки специалист больше по крепостной, а не по полевой артиллерии.