Действительно, после этой «рокировки» у нее стало чуть больше времени для сына и намного меньше – для сна и для себя, потому что ей иногда приходилось задерживаться на производстве, выезжать в командировки, участвовать в партийно-хозяйственных активах и одновременно готовиться к экзаменам последней экзаменационной сессии. Работая еще заместителем главного технолога завода, Верка ощущала, как постепенно перерастает техникумовскую программу и как ей не хватает более высокого образования. Иногда ей даже казалось, что опытные преподаватели несут какую-нибудь несуразицу, и ей хотелось их поправить, поэтому экзамены ей уже не представлялись столь грозным испытанием.

Да и сами преподаватели относились к Вере Павловне более почтительно, чем ко многим другим студентам, и хотя Верка не собиралась использовать это как облегчающее обстоятельство, оно помимо ее воли способствовало душевному спокойствию.

Естественно, возник вопрос и о приеме главного технолога в партию. Верка когда-то была в пионерах, но война прервала ее «партийный» рост. Обеспокоенная этим, она обратилась к парторгу Василию Мироновичу, и тот объяснил, что для школьников, которые в силу оккупации не смогли вступить в комсомол, этот пробел не являлся преступлением.

Потом он заговорил о толковом Веркином выступлении на партийном собрании, когда она была еще, по сути, новичком, но хорошо разобралась в ситуации и легко и просто решила одну из наболевших проблем. Беседа их закончилась тем, что Василий Миронович предложил ей свою вескую рекомендацию для вступления в ряды КПСС.

Верка вспомнила то собрание, на котором ей было вначале скучно, потому что заведующий цехом по заготовке тары нудно говорил о поступлении на завод некачественных бочек, об их скоплении на складах, об убытках, которые несет родное предприятие, и о том, что он не знает, как быть.

Другие ораторы никаких дельных предложений насчет решения вопроса о бочках не высказывали, и Верке показалось, будто все сознательно запутывают проблему, в то время как ее разрешение лежит на поверхности. Она разозлилась, попросила слова и сказала следующее:

– Товарищи, любому человеку, попавшему впервые на наш завод, покажется, что основная наша работа – катать пустые бочки.

Бочкотарой завален двор и все свободные площадки и проходы, бочки стоят многоэтажными пирамидами в цехах и подсобных помещениях, нависают опасными козырьками над конвейерами, угрожая когда-нибудь сорваться, разнести дорогостоящее оборудование и, не дай бог, травмировать людей. Никто не удивится, если наш зам по таре скоро начнет жить и работать в бочке, как Диоген.

Что же делать? Думаю, нам надо организовать мастерскую по ремонту бочкотары.