Между тем Антал, не скрывая радости, комментировал речь диктора:

– Представляешь, Верочка, студенты без боя сдали центральный мост через Дунай Ланцхид, освободили радиокомитет, площадь Барош, складывают оружие на захваченных ими заводах и фабриках… Об этом их просил сам Имре Надь, пообещав не привлекать к военно-полевому суду тех, кто это сделает добровольно. И вот видишь, многие его послушали! В восемнадцать часов истекает срок амнистии, надеюсь, к этому времени мы станем свидетелями хороших перемен.

– Я готова разделить твой оптимизм, но то, что мы увидели сегодня, настраивает на грустный лад.

– Да, Имре Надь говорил, что к мирной демонстрации присоединились оголтелые контрреволюционеры. Это неизбежно, когда на ноги поднята вся страна! И отделить сейчас «контру» от искренних сторонников реформ невозможно. Я верю в нашу молодежь. Если студентам не грозят репрессиями, если кровопролитие было случайным или организовано чьими-то злыми силами, если во главе реформ встал их кумир Имре Надь, большинство из них сложит оружие!

– Репрессии будут в любом случае, просто чуть отодвинется время их прихода. И, поверь, в сети попадут в основном не те, что стреляли в солдат госбезопасности и казнили советских воинов, а многие из сторонников искренних реформ.

– Наверно, ты права, но, согласись, в бою погибло бы гораздо больше народа, и среди них – советских ребят.

– Я, наверно, не имею права охлаждать твой оптимизм, я так говорю потому, что лучше тебя знаю пороки людей.

– Я, между прочим, был худшего мнения о Сергее Владимировиче, считая его обычным дипломатом-шпионом. А он оказался смелым и боевым товарищем. Кто этот человек на самом деле?

– Работник советского торгпредства, курирующий надзор за продажей в нашу страну алкогольной продукции Венгрии.

– Конечно, знал, и то, что это твой куратор, но никак не думал о его связи с контингентом ваших войск.

– Он воевал, освобождал Будапешт, наверно, в этом смысле полезен нашей армии.

– Да, Будапешт он знает лучше меня!

– Но ему потребовалась наша помощь, значит, от официальной помощи, как со стороны венгерских, так и советских властей, отказался, а это свидетельствует о его личной инициативе.

– Возможно. Но это настоящий советский офицер, каких я видел во время войны.

– О чем еще говорят по радио?

– Не надо слушать радио, достаточно прислушаться к тому, что раздается с улицы.

Верка вдруг услышала нарастающий гул канонады. Видимо, из-за густого тумана он казался приглушенным, грохот от залпов орудий мягко пружинил о воздух и утопал в какой-то фантастической пучине. Это не были отдельные взрывы или выстрелы, и даже не яростные вспышки боя, – в городе шло крупное сражение.