Его обоняние обострилось, конечно, после облучения, ведь он теперь Бродяга, человек леса… Изредка его обдавало каким-то мертвящим выдохом: это были облака фитонцидов — так лес отгонял животных и птиц. Лес не любит животных — вонючих, грубых, прожорливых, равнодушных к его, леса, потребностям; лес обойдётся и без них, как, в общем, и без птиц, лишь бы оставались насекомые и кишащие органикой почвы. Но Митя догадывался, что лично он лесу нужен, поэтому лес и открылся ему. Надо лишь дождаться, когда придёт понимание — зачем?

Он вдруг ощутил, что он в лесу не один.

Рядом есть другие люди. И это не Серёга с Маринкой, не бригада. Другие люди двигались через лес к какой-то своей цели, и Митя просто случайно оказался у них на пути.

Он напряг глаза, пытаясь что-нибудь увидеть, — и увидел. Меж стволов, сливаясь с листвой и кустами, скользили вертикальные тени. Люди. Человек десять, наверно… Настоящая стая. У Мити не нашлось другого определения: не отряд, не группа, не команда, а — стая… Она плыла сквозь лес бесшумно и слаженно, словно косяк рыб сквозь тихо покачивающиеся водоросли. Митя шевельнулся, и вся стая разом застыла на полушаге.

Потом от стаи отделилась одна фигура и невесомо приблизилась к Мите, будто материализовалась рядом с ним из пустоты и тьмы. Это была женщина. В грязных джинсах, рваной рубашке, с копной спутанных волос. Лицо у неё было совершенно пустое, словно бы не своё, а общее. На скуле расползалось пятно древесного лишайника. Из плеча в дыре на рубашке рос пучок травы.

Мите стало страшно. Он испугался не того, что его укусят, задушат или разорвут на части, нет: невыносимую могильную тоску вызывало ощущение потери своего человеческого естества.

И этот кошмар был реален. Митя понял, что перед ним — лешаки. То есть Бродяги, что дошли до конца превращения, до итога, и теперь живут другой жизнью, тайной и странной. И лешаки эти просто проверяли Митю, свой он или чужой. Женщина протянула руку и легко коснулась горла у Мити, будто хотела прощупать пульс. Митя отбросил руку женщины и попятился. Но за краткое прикосновение осознал, что лешаки приняли его за своего. Пусть ещё не такого, как они, но его время наступит.

Женщина спокойно отвернулась и пошла через папоротники к стае — ровно, как по воздуху.

Лешаки безмолвно ждали. А потом все вместе внезапно растворились в зарослях — вновь заскользили туда, куда направлялись. И Митя понял куда. К ручью, где должны были находиться Серёга и Маринка.

Митя постоял, соображая, а затем отшвырнул канистру и кинулся обратно — к бригаде. Бригадир в курсе, что нужно делать!

Возле мотолыги горел зелёный костерок. Отсветы плясали на броне и на лицах людей, сидевших у огня.

— На помощь! — отчаянно закричал Митя.