Из оставшихся продуктов Алёна приготовила в котле пустую похлёбку: суповые концентраты, картошка, морковь, капуста, лук.

— Щи — хоть муде полощи, — с сожалением заметил Матушкин.

— Это жратва, что ли? — пробурчал Калдей.

— Не обессудьте, ребятушки, нету больше тушёнки, — вздохнула Алёна.

— Хорош стонать, завтра добудем, — пообещал Егор Лексеич. — Муха, твоя очередь посуду мыть. Вон по той тропке иди, ручей через километр. Там ещё форвер подбитый будет лежать, не промахнёшься.

— А чё на темноту? — недовольно сказала Маринка.

— Дак фонарь возьми, — раздражённо посоветовал Егор Лексеич.

— У меня фонарь есть! — охотно подхватился Костик.

— Сиди! — остановил его Серёга.

Тропка почти затерялась в папоротнике — от облучения он рос так быстро, что никакие тропы не могли сохраниться надолго. Обозначая независимость, Маринка храбро шла впереди в темноте и болтала котелком, в котором звякала посуда. Серёга топал позади по мягкой земле, сплошь покрытой лапчатыми разливами орляка, и глядел на Маринку: любовался её дерзким хвостом, её гибкой талией и круглым задочком, туго обтянутым джинсами. Ему хотелось схватить эту девчонку в охапку и запихать в себя.

Оказалось, что в командировке не так-то и легко уединиться с Маринкой — но зато можно смотреть сколько угодно. Серёга догадывался, что Маринка изрядно помучит его, но не сомневался, что добьётся задуманного — вытеснит Харлея и начнёт трахаться с Маринкой. Она не отвертится, не сможет отшить его, потому что всё в ней ему охереть как нравилось, даже как она брыкается. Ощущение душевной неуязвимости позволяло ему быть снисходительным к Маринке, хотя его несколько тревожило, что при Маринке он резко глупел.

— Чё, как тебе на командировке? — спросил он.

— Нормально! — Маринка даже не обернулась.

— Не передумала быть бригадиром?

— А с чего мне передумывать?

— Ну, хмыри всякие с бригады…

— Типа тебя, что ли?

Серёга широко и довольно улыбнулся.

— Вижу, к тебе Алёнин подпиздыш клеится, — Серёга имел в виду Костика. — Не пора ли его приплющить малёхо?

— Не бурей, Башенин. Тётя Лёна — подруга дядь Горы.

— А у меня, Марин, всё серьёзно. И я такого не потерплю.

— Шустро ты разогнался, — хмыкнула Маринка.

В это время возле мотолыги бригада готовилась к ночёвке: под решёткой раскладывали туристские коврики и спальные мешки. Холодовский накрывал решётку сверху полиэтиленовой плёнкой — на случай дождя. Егор Лексеич, устанавливая ночной радар, ходил вокруг мотолыги, наткнулся впотьмах на порожнюю канистру и с досадой хлопнул себя по боку:

— Ёптыть!.. Забыл Мухе дать, чтобы воды принесла!

— Я передам! — быстро высунулся из мотолыги Костик.

— Не пущу на темноту! — тотчас возразила Алёна.