Маринка расстегнула мокрую рубашку Талки, задрала окровавленную майку — и ничего не поняла: круглый дрожащий живот был залит кровью и её разводья ещё расползались.

— Всё пекёт внутри, — пожаловалась Талка пересохшими губами.

Матушкин суетился: гладил Талку по щеке, сжимал её ладонь.

— Теть Лёна, помоги! — позвала Маринка.

Аптечкой в бригаде заведовала Алёна, которая худо-бедно разбиралась в разных травмах и болезнях. Алёна уже привела себя в порядок и держалась снисходительно, будто это не она только что орала и била Вильму. Посмотрев на Талку сверху вниз, Алёна велела ждать и неторопливо удалилась.

— Сичас, Наталочка, сичас!.. — бессмысленно повторял Матушкин.

Алёна явилась с бутылками и тряпками.

— Кривляться умеешь, а помочь — ума нет? — бросила она Матушкину.

Вздыхая, она грузно присела рядом с Талкой и осторожно смыла кровь у неё с живота. Оголились два разреза — маленький возле пупка и большой сбоку. Из маленького Алёна пальцами вынула кусочек металла.

— Не повезло тебе, дева, — сказала она. — Другой осколок глубоко влетел.

— И как достать? — спросила Маринка.

— Никак, — Алёна открыла бутылку со спиртом.

 — В больничку надо.

Алёна плеснула спирт на раны. Талка заколотилась, мыча от боли.

— Забинтуйте, — распорядилась Алёна. — Егора потом решит про неё.

Егор Лексеич в это время изучал телефон Вильмы. Саму Вильму крепко привязали к траку мотолыги. Телефон у шпионки был совершенно пуст, если не считать одного-единственного краткого сообщения. «Пихта», — кому-то написала Вильма. Егор Лексеич сравнил номер адресата со списком в своём телефоне. Это был номер Алабая. Егор Лексеич догадался: Вильма отправила Алабаю кодовое слово.

Если бы он, бригадир Типалов, вычислил Вильму и попытался сорвать диверсию, Вильма послала бы какое-нибудь другое слово и Алабай бы понял, что план провалился. Выходит, командир «спортсменов» очень верил в преданность Вильмы. Егора Лексеича даже царапнула ревность, ведь Алабай увидел в этой бабе что-то такое, что он, бригадир, не разглядел.

На глазах у Егора Лексеича Вильме пришёл ответ: «Молодец, девочка!»

— «Девочка»… — хмыкнул Егор Лексеич.

Он подумал, слез с перрона на рельсы, отошёл от бригады подальше и вызвал Алабая по телефону Вильмы.

Алабай ответил мгновенно.

— Целую тебя, мышонок! — в голосе его звучала неподдельная радость.

— А я котик, — сказал Егор Лексеич. — На хуй мне твои поцелуи?

Алабай замолчал, осваиваясь с новой ситуацией.

— Ау! — окликнул его Егор Лексеич.

— Да тут я, — Алабай говорил с дружелюбной простотой. — Значит, спалил ты мою разведчицу?

— Спалил, — согласился Егор Лексеич. — Давай меняться. Мне — Ведьму, тебе — твою сучку. Ты ж её поёбываешь слегонца, верно? Нужна, небось.