– А помнишь, Олег, как викинги гребли? Да и варяги не хуже… Никогда бы они не посадили за весла презренного раба! Угу…

– Цепь подбери, презренный, – посоветовал ему Яр. – Скоро наша очередь. Ты первым, не забыл?

– Помню, – буркнул Шурик. – Угу…

– Кормовая бранкада по правому борту – марш!

Пончик ринулся по трапу, одолел полпалубы поперек и спрыгнул к своей банке, шустро занимая место у самого борта.

Рядом с ним плюхнулся Быков, следом уселись Паха с Жекой. С краю пристроился Сухов – старший по банке. И загребной.

Именно кормовые загребные задавали ритм гребле, сбиваться с которого было никак нельзя.

Во-первых, аргузин не пожалует, а, во-вторых, сам гребец, потянувший весло чуть раньше или позже остальных, рисковал получить по голове соседним веслом – сидели-то все впритык!

Вот уж где чувство локтя принимало характер буквальный.

По куршее прошелся суаргузин, раздавая деревянные кляпы на веревочках – гребцы их вешали на шею, чтобы по команде сунуть в рот.

Следовало беречь уши капитана от криков, стонов и проклятий, ежели будет приказано ускорить ход до крайности.

Или если ранит кого в бою – к чему портить офицерское настроение всяческими визгами?

Сукомит с аргузином, начиная с кормы, закрепили все кандалы.

– Готовность номер один, – пробурчал Быков.

Первую банку от кормы по левому борту заняли те самые добровольцы, что вчера задумали развести Сухова на деньги. Загребным у них сидел недодушенный Олегом Виллем Косматый.

– Здорово, Виллем, – ухмыльнулся Сухов. – Соседями будем!

Косматый злобно оскалился.

– Не злись, – миролюбиво сказал Олег. – Просто я не люблю, когда на меня наезжают. Кроткий я, смекаешь? Если меня ударят по левой щеке, я даю сдачи.

Натура такая, что уж тут поделать. Это самое… хочешь быть главным на этой лоханке? Да ради бога! Лично мне тут скучно. Я, бывало, по приказу императора неугодных ему королей скидывал с трона, а покладистых – подсаживал.

– Ага! – хмыкнул Виллем и сплюнул под ноги. – Ври больше!

– Сиятельный не врет! – прогудел Паха.

– Да ладно, – фыркнул Сухов. – Я-то знаю, как дело было, этого достаточно.

– И я! – поддакнул Шурик. – Угу… – И я, – кивнул Быков.

– И мы! – подвели черту Лобов с Комовым.

– Разговорчики! – тут же взревел аргузин.

Бич щелкнул и протянул Олега по спине. Удар был слаб, даже рубаху не распорол, но унижение куда хуже боли.

Сухов не стал предупреждать надсмотрщика о том, какова именно будет его печальная участь, но ледяной взгляд, брошенный на человека-без-шеи, вместил в себе куда больше целой обвинительной речи.

– Олег! – шепнул Пончик.

– Что? – процедил Сухов.

– Смотри! Там, на берегу! Это тот самый, который купил нас в Алжире!

Олег посмотрел.