Это я про еду и рубашки, а не про бутерброд, конечно. Он-то, понятно, прекрасен. Только уборку, пожалуй, предпочту оставить домработнице. Карим, к счастью, может себе позволить такую ленивую девушку, как я.

— Выглядит вкусно, Вася, — хвалит он, занося вилку надо моим первым кулинарным шедевром, который я для красоты присыпала перцем и семенами льна.

— Ой нет, стой! — выпаливаю я и, для верности погрозив Кариму пальцем, бегу к кофемашине.

Торжественно опускаю перед ним американо.

— Вот теперь можно. Ой, нет-нет! Снова стой!

Разместив чашку ровнее, навожу камеру на созданный натюрморт и делаю снимок. Это для инстаграма и ещё, чтобы Миле потом похвастаться. Карима я бы тоже с удовольствием поместила в кадр, но он же изворчится весь. Терпеть не может фотографироваться, хотя по тому, как он за собой следит и сколько раз в месяц стрижется, так и не скажешь.

В процессе завтрака, который предполагалось смаковать, меня ждёт разочарование. Карим его не съедает, а скорее проглатывает и, махом осушив чашку, выгоняет меня одеваться.

— Никакого чувства эстетики у тебя, Исхаков, — расстроенно ворчу я, когда мы садимся в машину. — Я хотела устроить нам романтический завтрак, а ты как прожорливый шредер всю красоту за минуту покромсал.

— Было очень вкусно. — Карим успокаивающе похлопывает меня по колену. — Просто мы на работу опаздываем.

Да знаю я, что опаздываем, и сама этому не рада, кстати, но ведь можно иногда сделать исключение? Замену Толику я нашла, открытие террасы успешно состоялось, выручка — космос, куча отметок в инстаграме, столы все за неделю забронированы. Карим ведь владелец, а я управляющая. Всё, выше никого нет. Ну опоздаем мы немного — катастрофы ведь не произойдёт. У меня, может быть, впервые в жизни всё настолько прекрасно: есть классная работа и классный Карим рядом. Мне даже готовить теперь нравится, хотя я думала, этого никогда не случится… И себя я по-другому ощущаю: более мягкой, домашней. Ну вот что решают какие-то пятнадцать минут?

В итоге мы опаздываем на двадцать пять из-за аварии. Я обеспокоенно смотрю на Карима, пока он паркует машину возле входа в «Роден». Не злится ли? Да нет вроде. Наверняка тоже понимает, что без нас ресторан не развалится. Тем более что дорожная авария — вещь вообще непредсказуемая.

— Ну что, расходимся по своим кабинетам? — ласково воркую я, касаясь губами его щеки. — Но имей в виду: если куда-нибудь соберёшься уехать — сразу меня предупреди. Я должна быть в курсе, где мой любимый ездит.

Карим кивает и, погладив меня по спине, закрывается у себя. Серьёзный такой сразу становится, как на работу заходит. Прямо бизнесмен."

"После обеда мне звонит мама. Рассказывает, что они с папой собираются на фестиваль авторской песни с палатками, и интересуется, как дела у меня.