– Она моя ассистентка, – говорю я, но звучит это не очень убедительно.

– Ну да, – ухмыляется он. – Я это и имел в виду.

Я залпом выпиваю половину пива.

– Ее дела – не твое собачье дело.

Он громко хохочет, запрокинув голову.

– Расслабься, Штрайхер. Я не собираюсь ухлестывать за Пиппой.

Мои плечи расслабляются, и я выпиваю еще.

Я вспоминаю наш с Пиппой разговор в машине, когда я сказал ей не приводить домой парней. Как же тупо. Ничего более примитивного я придумать не мог? Она наверняка думает, что я токсичный придурок.

А потом была вечеринка. Поцелуи, прикосновения, она у меня на коленях.

Я думал об этом всю неделю.

– Ты, наверное, мне голову откусишь, если я тебе кое-что скажу, – начинает Оуэнс.

– Не. Все равно скажу. Ты играешь лучше при Пиппе.

Я складываю руки на груди и чувствую, как у меня раздуваются ноздри. У меня странно давит в груди.

– Это потому, что с ней на игру всегда приходит мама, – резким тоном отвечаю я. – Я беспокоюсь о ней.

Он покачивает головой, и его глаза блестят.

– Не думаю, что дело в этом.

– Да, есть такое, но это не значит, что я не прав.

Я закатываю глаза. Эти чертовы молокососы думают, что знают все на свете.

С другого края стола его зовет Волков, и, когда Оуэнс уходит, я представляю Пиппу за моими воротами. Нервы сразу успокаиваются.

Я потираю переносицу. Я не готов решить проблему. Это трусливо с моей стороны и противоречит всему, что я знаю о выдержке и психологической устойчивости, которым меня научил спорт, но…

Но я правда не могу сделать этого с Пиппой. Я не могу проявить необходимую жестокость и оказаться в той же категории, что и Зак, этот хренорылый ублюдок. После того как я услышал ее пение и игру на гитаре, я знаю, что у нее есть все необходимое для музыкальной карьеры.

Просто она этого еще не понимает.

У меня в заднем кармане вибрирует телефон. Пиппа прислала фотографию с Дейзи на прогулке сегодня утром. Солнце просвечивает сквозь деревья, и глаза Пиппы ярко сияют. Два розовых пятна расцвели на ее щеках от холода. Мое сердце сжимается. Я вглядываюсь в изображение, изучаю черты ее лица, смотрю на ее карамельные волосы. На ней только легкая куртка, и я хмурюсь.

Я не отрываясь смотрю на телефон, полностью сконцентрировавшись на пляшущих на экране точках.

Во мне поднимается волна болезненного возбуждения, как перед ударом в мои ворота.

Я вздыхаю, упираюсь кулаком в подбородок и снова перематываю на ее фотографию. От пива у меня путаются мысли, и я представляю, как она говорит это в постели.

В мою ватную голову лезут картинки, как мы лежим вдвоем, голые, и тяжело дышим. Может, я прижму к кровати ее запястья, когда буду входит в нее и смотреть, как туманятся ее глаза.

Проблема Пиппы с оргазмами не давала мне покоя всю неделю.