Я не могу позволить себе чувства к Джейми, ведь если это закончится так же, как с Заком, – а так и будет, – я разобьюсь на тысячу осколков.

Я вскакиваю на ноги и удерживаю перед собой гитару, как щит.

– Нам пора возвращаться в постель.

От его тяжелого взгляда у меня внутри все скручивается.

– Спокойной ночи, Пиппа.

Я так и оставляю его в гостиной на диване, а сама взбегаю по лестнице, влетаю в свою комнату, убираю гитару в чехол и залезаю в кровать.

Мое сердце бешено колотится, а я гляжу из окна в ночное небо и вспоминаю, как Джейми смотрел на меня, а я играла.

– ПЕРВАЯ ЛИНИЯ ОБОРОНЫ у них слабая, потому что Хаммондс вылетел из-за травмы, – говорит Уорд нашим защитникам в раздевалке. Хейден Оуэнс и Алексей Волков, более взрослый защитник, кивают.

Уорд продолжает рассказывать о стратегии на сегодня. Обстановка в раздевалке наэлектризована, накалена от общего напряжения. Даже снизу мы слышим, как бушуют на трибунах фанаты.

«Калгари Кугарс» – наши сильнейшие соперники, и сегодня у нас с ними первая игра в этом сезоне.

Уорд пробегается по приемам, которые мы тренировали на этой неделе, но мои мысли где-то далеко.

Они с моей милой ассистенткой в крошечных шортиках и топе, со скрещенными гладкими ногами и гитарой: она поет мне свою песню посреди ночи и выглядит как ангел, посланный с небес.

Или, может, ее послал дьявол, потому что Пиппа чертовски соблазнительна.

Что-то приятное разливается в моей груди. Она помнит меня и думает, что я сексуальный.

Я думал о ней с той минуты, как проснулся сегодня утром. Всю тренировку я вспоминал ее пение. Стоя в душе, я представлял ее рядом со мной, голую, мокрую и смеющуюся, со сверкающими глазами. Когда я зашел за ланчем в «Грязный фламинго», то вспомнил искорки в ее взгляде, когда она смотрела на фонарики под потолком.

Когда Пиппа сыграла мне, я дико хотел ее поцеловать. Ее соски, выступающие под тонкой тканью, сутками мучили меня. Я не помню, когда последний раз меня так тянуло к женщине.

Я одергиваю себя. Нет, я не в жопе. Со мной все в порядке. Я занимаюсь с лучшим спортивным психологом в мире и знаю, как блокировать посторонние мысли. Пиппа – это не вариант. Пиппа не входит в мои планы, и места для маневров тут нет, ведь меня преследует тревожное чувство, что если мы сблизимся, то уже не сможем остановиться.

Я вспоминаю улыбку, которая расплылась на ее лице, пока она играла и пела. Как будто она и удивлена, и горда собой. У меня замирает сердце, и я касаюсь груди под экипировкой. Черт возьми, она была прекрасна, и оттого, что сначала она боялась, а потом перестала, меня переполняет гордость.

Надеюсь, она понимает, что не сломлена. Надеюсь, она осознает, на что способна.

Сегодня она снова здесь с мамой. У меня в груди взрываются салюты при мысли, что Пиппа будет смотреть игру.