— Смотри не засиди свое драгоценное седалище, пока будешь делами заниматься!

С этими словами он, покачиваясь, двинулся к двери, по пути шлепнув одну из девиц по округлому заду. Та взвизгнула, но послушно засеменила следом, как и ее подружка.

Дверь захлопнулась, и я наконец смог перевести дух. Тишина, отличное бренди и упоительное предвкушение грядущей схватки — что еще нужно, чтобы сосредоточиться на планах?

Откинувшись на спинку кресла, я самодовольно ухмыльнулся. Моя многоходовая комбинация против юной англичанки срабатывала безупречно.

Воображение живо вырисовывало её образ — юная англичанка, ступающая на венецианскую землю с видом непорочной и решительной особы. Я был готов поспорить, она истинная дочь чопорного Альбиона, насквозь пропитанная ханжеской добродетелью. От одной мысли о её приторном благонравии сводило зубы.

Я намеренно не встретил ее, хотя как управляющий палаццо был обязан это сделать. Пусть поплутает по незнакомому городу, помучается с поисками. Заодно страху натерпится, растеряет свою самоуверенность.

Но до палаццо упрямица таки добралась. Взмыленная, растрепанная, со сверкающими глазами. Помню, как она стояла на пороге — яркое лимонное платье облегало точеную фигурку. Задорная шляпка лишь подчеркивала красоту золотистых локонов. Сама невинность, да только без тени жеманства и ханжества.

Признаться, я ожидал увидеть бесформенный серый чехол до пят и чопорно поджатые губы. А она, гляди ж ты, и цвет выбрала дерзкий, и фасон лестный. Скромность скромностью, а знает себе цену, плутовка.

Эта мысль отдалась горячей волной в паху. Невольно представил, как разоблачаю эту добродетельную недотрогу, срываю с плеч лимонный шелк. Интересно, она хоть представляет, какие развратные картины рисует мужскому воображению невинный наряд в сочетании с вызывающе прямой осанкой?

Держу пари, эта гордячка еще никому не позволяла коснуться своих прелестей. А ведь наверняка под батистом и кружевом скрывается отменная фигурка — крепкие полные груди, осиная талия, округлые бедра. Такую так и тянет завалить на первую же горизонтальную поверхность, сорвать батистовые тряпки и хорошенько отодрать. Чтобы взвизгивала, царапалась, а после томно стонала, утопая в порочном наслаждении.

Так, Марко, придержи коней! Сейчас не время для этих фантазий. Да, перед отправкой домой стоило бы хорошенько поиметь эту недотрогу, чтобы на всю жизнь запомнила венецианское гостеприимство. Но это лишь замедлит дело. А мне нужно как можно скорее спровадить незадачливую наследницу восвояси.

Завтра я просто подсуну ей на подпись нужные бумаги — и дело в шляпе! Англичанка сама откажется от притязаний на наследство, освободив дорогу мне, Марко.