Насмешливый огонек в его глазах побудил Керри продолжить разговор в том же тоне:

– Никогда бы не подумала, что такой человек, как вы, верит в астрологию.

– И были бы правы. Мы сами определяем свою судьбу.

– Это не всегда так. – С некоторым удивлением она услышала свой спокойный ровный голос, противоречащий ему. – Судьба играет определенную роль в жизни каждого.

– Да? Значит, вы верите, что где-то существует тот единственный человек, предназначенный вам судьбой, которого вы полюбите и за которого выйдете замуж?

Он явно ее поддразнивал. Керри вздернула подбородок:

– А может быть, мне вообще не судьба выйти замуж.

– Какова же альтернатива для женщины? Карьера не заменит дом и семью.

– То же самое, – возразила она быстро, – относится и к мужчинам.

– Вы не правы. Мужчина вполне может довольствоваться и карьерой, если пожелает. Что, впрочем, возвращает нас к сути нашего спора, не так ли?

Он просто невыносим, подумала Керри. И с чего вообще началась эта дискуссия? Они совершенно посторонние друг другу люди, а такие, как правило, не ведут подобных разговоров.

Керри встревожилась, когда хозяин предупредил, что скоро бар закрывается. Уже три часа! Они провели здесь минут сорок, не меньше, а Райан Максвелл наверняка человек занятой.

– Извините, – сказала она сконфуженно, поднимаясь и беря сумочку, – я не знала, что так поздно. Вам, вероятно, пора идти?

– Когда мне будет пора, – спокойно возразил он, – я дам вам знать. Сядьте и допейте ваше вино. Или вы хотите еще чего-нибудь?

– О, нет, – поспешно ответила Керри, – все прекрасно.

Она снова села и отпила из своей рюмки, но вино попало ей не в то горло. Задыхаясь, со слезами на глазах, она стала искать платок, не нашла и приняла кусок крахмального белого полотна из той же руки, что уже приходила ей на помощь раньше.

– Я совсем не имел в виду, – терпеливо заметил Максвелл, – что вы должны проглотить все сразу. Они закрываются минут через пять.

Керри вытерла глаза, увидела следы туши на недавно еще безупречной белизне платка и сделала попытку говорить нормальным голосом.

– Я отдам его в стирку и пришлю вам. – Она храбро взглянула на него. – Вы, наверное, считаете меня полной дурой. Я…

– Извинитесь еще раз, – сказал он спокойно, – и я вам всыплю как следует. Платок оставьте. У меня еще найдется. – Он снова протянул руку, на этот раз – чтобы взять ее рюмку, в которой оставалось с четверть содержимого, и поставить ее рядом со своей, пустой, снова достал портсигар и закурил. Керри, не отрываясь, следила за движениями его загорелых, тонких, но сильных пальцев.

– Расскажите мне о себе, – сказал он вдруг. – Вы давно на сцене?

– Пять лет, – ответила она. – Включая театральную школу, разумеется.