— У тебя, совершенно случайно, нет презервативов? — хрипло выдохнул Тарас.

Иветта, не понимая, почему Тарас остановился и что именно говорит, моргнула, пытаясь развеять пелену перед глазами.

Ее взгляд застыл на лице, на полыхающем голубом огне, обещающем вывернуть, обнажить и заставить петь ее хрупкую девичью душу.

— Нет, — хрипло ответила девушка.

— Плохо, — выдохнул Тарас и вновь прижался ртом к припухшим от его поцелуев губам.

Иветта подумала, что он остановится, приоткрыв мир удовольствия, а потом и захлопнет дверцу, ведущую в этот самый мир, наказывая ее таким образом. Нет, ошиблась. Тарас вернулся к тому, на чем остановился. Его пальцы вновь погрузились в ее тело, растягивая и даря немыслимое наслаждение, лаская и вознося на вершину блаженства.

Его губы спустились ниже, изучая юное тело девчонки. А пальцы не унимались в жадном танце, призывая девичье тело быть послушным в его руках.

Требовательный рот задержался на женском животике, и хриплый голос подсказал Иветте, что парню нравится его занятие.

— Пирсинг? — тихо хмыкнул Тарас, обводя языком проколотый пупок и небольшое украшение.

Иветта промолчала, она вообще больше не чувствовала своего тела. Оно было настроено на каждое движение парня, умело играющего с ним, задевая немыслимые и невообразимые струны наслаждения.

Мужские руки становились все требовательнее, лаская глубже и хозяйничая в ее теле. Но Шуховская уже не была «против». У нее не осталось сил сопротивляться. Да и смысл? Она ведь хотела этого. Хотела своего полубога.

Ее руки вцепились в русую шевелюру, зарываясь пальцами и неосознанно притягивая к себе. Ее тело изогнулось дугой, ведомое откровенными ласками мужчины.

— Ох, черт! — простонала Иветта, когда требовательный рот прижался к самому сокровенному месту на ее теле.

— Не было так раньше? — хрипло выдохнул Тарас, улыбаясь и старательно подавляя свое рвущееся наружу возбуждение.

Девчонка промолчала, отчаянно хватаясь за остатки самообладания. Но сил не осталось, и она просто послала весь здравый смысл подальше от своего разгоряченного мужскими ласками тела.

Она боялась обличить в мысли действия парня, окунувшись в наслаждение. Ее стоны разрывали тишину комнаты, и девчонка не пыталась их приглушить, неосознанно распаляя желание парня.

Тарас судорожно дышал, чувствуя, как воздух, наполненный запахом этой женщины, обжигает легкие. Все тело трясло от возбуждения. И пришлось опереться на колени, чтобы удержать равновесие. Хотелось послать всё, и ворваться в тугое тело девчонки, погрузиться до самого основания и забыться в сладкой неге. Но он сдержался. Чувствуя, как ее тело сжимается и содрогается от тех откровенных ласк, которые он ранее никому не дарил, Тарас сам поплыл.