А потом и вовсе притянул к себе.

— Ты милая, когда молчишь, — пробормотал Вольных, — Не красавица, как Агриппина, но милашка. И фигурка на высоте.

Иветта задохнулась от сомнительного комплимента. Да как он смеет сравнивать ее с Груней? Как смеет засматриваться на чужую жену? Сволочь!

— Не смей говорить о Груне! — прошипела Иветта, сквозь прищур зло смотря на своего пленника.

— Ревнуешь? — подмигнул Тарас и не позволил девчонке дать ответ.

Его действия, несмотря на выпитый алкоголь, были стремительными, захват крепким, а само тело, словно высеченное из камня, неподвижным. Ива запаниковала. Она никогда не рассматривала Тараса как достойного противника. Все моменты их встреч он, как правило, валялся перед ней поверженным и бессознательным овощем. А сейчас девчонка понимала, что это все фикция. Просто не хотел он противостоять ей.

Требовательный рот накрыл судорожно сжатые губы. Руки зафиксировали ее голову, не позволяя вырваться. Ноги — обездвижили ее колени, не давая нанести удар в пах. Оказались свободными только ладони, которыми Иветта безудержно колотила по спине парня. Но натыкалась на неподвижную стену. Не сдвинуть, как не старайся.

— Пусти! — прошипела девчонка, пытаясь вывернуться из захвата.

— Поздно, — пробормотал Тарас, только теснее прижимаясь к юному телу девчонки.

Что-то переклинило с мозгах Вольных. Он понимал, что нужно остановиться. Лечь и уснуть до утра. А лучше — уехать на машине девчонки домой, оставив ее здесь одну. К утру, скорее всего, ее родня примчится ей на помощь. И все будут довольны и счастливы. Но нет. Эта ведьма его довела. Спровоцировала. Напоила. А теперь он уже не может контролировать себя. Ну, ладно, не хочет.

Он целовал девчонку долго, глубоко, пока ее кулачки не распрямились, и ладошки не легли на спину. Тарас предположил, что сейчас она начнет царапать его ногтями, если уж с кулаками не повезло. Парень внутренне напрягся, ожидая отрезвляющей боли. Нет. Ошибся. Ладошки были нежными и даже ласковыми. Движения от шеи, вниз к пояснице — несмелыми, но горячими.

Эта капитуляция. Ну, или временное перемирие. Так понял Вольных.

Иветта дышала часто, уже крепко обнимала его за шею. А парень устроился удобнее между ее ног, без слов позволяя почувствовать свое возбуждение. Тонкая ткань его белья не скрывала и не сдерживала порывов. Но джинсы, одетые на девчонке, немного отрезвляли его затуманенный алкоголем и чувствами мозг.

Ее ноги сами собой оказались на талии, притягивая ближе к девичьему телу. И Тарас вдруг остановился, отстранился, заглянул в милое личико ведьмы.

— Это ничего не значит, — прищурилась Иветта, прерывисто дыша, и глубже зарываясь пальцами в русые волосы на затылке полубога.

По глазам Вольных Иветта поняла, что он хочет что-то сказать. Нет промолчал.