Тем не менее сознания он не потерял, подхватился на ноги в горячке пси–поединка, всё ещё удерживая мысленный контакт с колдуном в кабине «геликоптера».

Перед глазами проявилось эфемерное видение: гигант с расплывающимся чёрным лицом и пронзительными светящимися глазами замахивается суковатой дубиной…

Он подставил под удар бетонную плиту.

Дубина врезалась в плиту, сплющилась, истаивая клочьями светящегося дыма.

– Вот пидор! – послышался чей–то сдавленный голос. – Ещё сопротивляется! Да я же тебя по яйца в землю вобью!

Рядом оказался мордатый, злобно ощерился.

Сознание Романа раздвоилось, растроилось, расчетверилось. Каждая его частичка теперь отрабатывала свой участок происходящего. Он увидел второго парня, с пистолетом, обегавшего микроавтобус, подъехавший джип, из которого выпрыгивали бритоголовые, собравшийся взлететь «геликоптер», мордатого с его кулаками–молотами. Один его удар запросто мог убить или искалечить человека. С ним надо было что–то делать в первую очередь, и Роман первым «обработал» парня – послал в глаза «язык огня».

Мордатый с воплем отпрыгнул назад, отмахиваясь от внушённого «протуберанца» руками.

Роман вцепился в «гиганта» с плывущим чёрным лицом, пытаясь вытащить его из кабины аппарата.

Возможно, что ему удалось бы отвлечь противника, заставить отбиваться в пси–пространстве, не дать взлететь, но напарник мордатого поднял пистолет, и Роман успел лишь «сбить прицел» – плеснуть в лицо парня «мысленной кислотой».

Раздался вопль и одновременно выстрел.

Роман отлетел к штабелю досок: пуля попала ему в плечо.

Винты «геликоптера» завертелись быстрее, он стал подниматься в воздух.

Где–то вдруг взвыл двигатель мчавшейся по полю машины, послышались крики.

– Руки! Всем лечь! Кому говорю!

Парень с пистолетом упал. Его напарника сбили с ног. Над Романом склонился Афанасий.

– Частично. – Роман попытался встать, но рана в плече отозвалась такой болью, что он глухо вскрикнул, зажимая рану рукой.

– Лежи! Сейчас вызовем «Скорую».

– Да хер с ним, пусть летит, над Северодвинском летают наши «Сушки», собьют, если увидят.

– Не увидят. Помоги встать. – Роман, морщась, отнял ладонь от плеча, посмотрел на кровь, снова зажал рану. Мысленным усилием попытался остановить кровотечение.

– То есть как не увидят?! – не понял Вьюгин.

– Он умеет… отводить глаза.

– Ч–чёрт! – Афанасий схватился за мобильный. – Шамильевич, быстро к генералу, пусть поднимает звено «Ми–двадцать восьмых»!

– Не надо, – пробормотал Роман, борясь с головокружением. – Они не успеют.

– Но делать же что–то надо?!

– Я постараюсь… закрыть его…

– Ладно, постарайся, я вызову врача. – Афанасий снова взялся за телефон, одновременно руководя своими операми, с которыми приехал в Зелёный Бор.