Вам просто нужно хорошо поискать то, что было заблокировано. Оно не лежит на поверхности, а припрятано в недрах сознания, ведь это очень давно не тревожили.

Я понуро опустила голову, а мужчина продолжал смотреть на меня. Бархатистый голос мага вскоре нарушил тишину, зародившуюся в покоях:

— Если предположить, что разбойное нападение на особняк Хотдженса заказал Джонатан, значит, он знает, что артефакта у вас нет. Интересно, откуда?

— И правда… — я почувствовала, как по спине заструился холодок.

— Почему сперва не на вас?

— Без понятия, — пожала плечами.

Ламир поднялся и начал расхаживать по комнате. Ковер заглушал его шаги. В какой-то миг он резко остановился и нахмурился.

— На вас точно никто недавно не нападал? Вещи не пропадали?

— Нет, — я отрицательно покачала головой, и в это мгновение в памяти всплыл момент, произошедший со мной на пристани. — Хотя…

— Рассказывайте, даже если это кажется сущим пустяком, — маг заметно напрягся.

— Несколько месяцев назад у меня в порту украли саквояж. Но в нем не было ничего ценного. Так, сменное белье, платье…

— Вряд ли это совпадение.

Но что его вдруг спровоцировало? И почему не сорвали кулон? Ведь он больше привлекает внимание. Я могу сделать лишь один вывод: Джонатан знает, что эту вещь не носят на себе. Следовательно, он имеет представление об артефакте.

— Возможно, мама ему показывала его, раз они были знакомы, — я подтянула колени к груди и положила на них подбородок.

— Вот тут и кроется очередная загадка: кем Джонатан ей приходился, что при Клейтоне она всего однажды осмелилась заговорить о вероятности существования таинственного предмета, а этому не побоялась о нем рассказать.

— А вдруг он подслушал? Или был очевидцем ритуала по снятию проклятия?

— Тоже возможно, но я все же склоняюсь к другой версии. Есть предположение, что это?

— Нэр Телений говорил, что бабушка передала маме шкатулку, — стоило мне это произнести, как перед глазами возник образ небольшой серебряной коробочки с чудесной резьбой.

— Вы уверены? — на лице Ламира отразилась озадаченность. — Думаете, это и есть артефакт?"

"Внезапно голову пронзила резкая боль. Виски, казалось, протыкали толстыми иглами.

Я прижала к ним пальцы в надежде, что спазм вот-вот пройдет, и закусила губу, чтобы не закричать. Во рту появился неприятный солоноватый привкус. Кровать возле меня прогнулась. Приятное прикосновение — и мигрень отступила.

— Спасибо, — едва слышно прошептала я и с благодарностью посмотрела на мужчину.

— Что-то вспомнили?

— Немного. Лишь как она выглядела. Не предполагала, что будет так больно.

— Память порой, как осколок. Она выворачивает души, рвет сердце на части.