Едва я ответила, мужчина совершил загадочный пас свободной рукой, и меня окутал кокон теплого воздуха. Поблагодарив Тонли, вновь вернулась к книге. «Осколки памяти»… Это название словно твердило, что мне следовало собрать из мелких деталей какую-то важную картинку. Но что я такого забыла и должна была вспомнить в нужный час? Надеясь найти разгадку внутри любовного романа, перелистывала страницу за страницей, но ничего ценного в нем так и не нашла: ни пометок, ни каких-либо других указателей. Я вновь положила книгу в ридикюль и еще долго прокручивала в памяти детские воспоминания, связанные с мамой.

Но порой словно какой-то барьер не позволял вернуться к определенным событиям. Будто кто-то нарочно закрыл их от меня же самой. Но зачем?

От постоянных размышлений разболелась голова. Я зажмурилась и прижала пальцы к вискам.

— Вам нездоровится? — Ламир отложил бумаги в сторону и сосредоточил все внимание на мне.

— Я в порядке, — постаралась сказать как можно увереннее и не поморщиться при этом.

— Уверены?

Он встал, опустился рядом со мной на скамейку и дотронулся длинными пальцами до моих висков еще до того, как я успела что-либо ответить.

Даже от столь легкого прикосновения по телу стремительно проносились волны тепла, снявшие вскоре напряжение и заставившие меня от удовольствия закрыть глаза.

— Вас ведь что-то тревожит?

От его проницательности сердце забилось намного чаще, и я кивнула.

— Рассказывайте, — требовательно проговорил Ламир и убрал руки. Хоть от головной боли не осталось и следа, я не знала, с чего начать. — Я давно за вами наблюдаю. Это же из-за книги? Что такого особенного в этом романе, что вы почти не расстаетесь с ним?

— Кулон и книга — все, что осталось в память о матери.

Знаете, что бы я ни услышала о ней от родных, какую бы ошибку она ни совершила, я не перестану ее любить. Она была, есть и будет моей мамой. Самой лучшей, самой любимой, самой красивой… Пусть она прожила недолгую и не очень счастливую жизнь, ее сердце не очерствело от тягот судьбы. Мама до последнего оставалась доброй, веселой, старалась проводить со мной все свободные минуты, неустанно говорила, как любит. И каждый раз, когда я брала в руки эту книгу, словно слышала ее мелодичный голос, заливистый смех… Мне становилось не так одиноко.

— Разве что-то изменилось? — Ламир был озадачен, он не понимал, к чему я клоню.

— Если незадолго до смерти мама зачастую читала эту книгу, то в последние дни жизни и вовсе не выпускала ее из рук. Мне всегда верилось, что она просто очень любила эту историю, наполненную приключениями, пылкой любовью между героями. А теперь начинаю осознавать: мама просто пыталась своими действиями рассказать нечто важное, о чем боялась поведать вслух.