Дознаватель же не давал мне ни поблажек, ни продыху. Он учил атаковать огненными шарами и стрелами, ставить защитные барьеры, быстро реагировать на выпады противника. Моя радость, что мы будем проводить бок о бок много времени, быстро сменилась желанием взмолиться о пощаде.

Уже после второй тренировки я весь вечер пластом лежала на животе. Икры, спина полыхали жгучим пламенем. И не только они. Дознаватель, в случае промедления, подгонял меня небольшими разрядами, которые каждый раз почему-то попадали в одно и то же место, на котором сидеть стало не очень-то приятно.

Но спустя неделю я научилась уворачиваться и от них.

Однако совместные занятия, казалось, нас не сближали, а, наоборот, отдаляли. Памир все время был чем-то озадачен, а я обижалась на дознавателя за его жесткие методы обучения, пусть и приносящие плоды.

Этим вечером победа впервые замаячила на горизонте. Прошлые две партии остались за молодым мужчиной, обладавшим завидной выдержкой и умом. Едва мой ферзь побил его короля, я вскочила с места и радостно воскликнула «ура!». На губах дознавателя на мгновение возникла улыбка, явившая на свет очаровательные ямочки, и он без промедления протянул мне несколько пожелтевших листов.

Я опустилась на диванчик и стала жадно вчитываться в неровные строчки. Однако моя радость быстро померкла. На втором документе я на мгновение оторвала взгляд от текста и озадаченно посмотрела на Памира. На его лице отразилось сожаление. Он знал, что эта информация не принесет мне счастья. Зачем тогда показал? Я была не просто удивлена внезапно открывшимися сведениями, а ошарашена и возмущена до глубины души. Как выяснилось, мой дед до сих пор находился в прекрасном здравии.

А дядя со своей женой и несколькими детьми жили всего в пяти-шести часах езды от Дельтауна.

Так и оставив на мягкой обивке потрепанные временем листы, я подошла к окну и обхватила себя руками. Держалась в шатком спокойствии до тех пор, пока не подошел Памир и не положил горячие ладони на мои опущенные плечи. Он постоянно так делал, когда хотел меня поддержать. От него всегда исходило приятное тепло, которое мое тело жадно вбирало в себя.

— Почему они так с ней поступили?! Что она такого могла сделать, что ее имя навсегда было вычеркнуто из их жизни? — негодуя воскликнула я и резко обернулась.

Пришлось почти запрокинуть голову, чтобы взглянуть мужчине в лицо.

— Понятия не имею, — мягкий голос Памира 8 сочетании с приятными древесными нотками его парфюма слегка охладил мой пыл. Он заправил мне за ухо выбившуюся прядь, заставив сердце и вовсе замереть. — Уверен, мы еще разберемся во всей этой истории. Хотите их проведать?

Глава 43

— Нет! — категорично и без раздумий заявила в ответ.