Тесаки были заговорены на крепость, Призрачные Руки с зажатыми в них Рассеиваниями — это он ещё днём озаботился — прятались внутри груди, а мысленно он прокручивал как при первой же угрозе отбросит саквояж, выхватит револьвер, вложит в него Силу и… Что там будет потом, зависело от дальнейших событий, но то что Малк точно не позволит противнику перехватить инициативу, это точно.

Однако сразу после посадки ничего не произошло. Малк с Тилем осторожно перелезли через завал из рулонов сукна к дальней стенке кузова — поближе к кабине, — и, обнаружив там достаточно свободного места, удобно устроились каждый в своём углу.

Обыденность происходящего сама собой развеивала любые страхи и плохие ожидания, и ничего удивительного, что Тиль тотчас задремал в обнимку со своими чемоданами.

Лишь Малк сохранял бдительность. Да и как иначе, если уже после начала движения вдруг одновременно пробудились сразу два его артефакта. Первым был Вуд, который под гнётом защиты от гадания последнее время всё больше находился в чём-то вроде спячки, а теперь вдруг страшно возбудился и принялся испускать раздражающе резкие духовные вибрации.

Вторым же оказался гадательный компас, который внезапно загудел, защёлкал, а потом и вовсе подкрасил видение Малка всполохами красного.

Можно было не сомневаться — до неприятностей осталось всего ничего. И Малк с каким-то извращённым хищным предвкушением принялся ждать…

Вот только ни через час, ни через два, ни через три ничего особенного не случилось. Паромобиль мчал по не слишком ровному тракту, пассажиров страшно трясло, а разлитое в воздухе колдовское напряжение всё никак себя не проявляло.

Малк даже позавидовал на какой-то миг Тилю, который по привычке бывалого путешественника почти сразу заснул и так до самого вечера в своём углу и продрых.

Незнание — сила, Йоррох его побери!

О том, что некие скрытые процессы всё же пришли в движение, стало ясно, когда грузовик съехал с вымощенной потрескавшимися плитами дороги на грунтовку. Некоторое время пылил среди полей, потом принялся забирать сначала к гряде невысоких холмов, затем спустился в вытянутый узкой кишкой лог, пока наконец не форсировал высохшее русло ручья и не оказался на границе поросшего ельником леса.

Всё это происходило без каких бы то ни было объяснений со стороны водителя. Лишь когда борта паромобиля зацарапали ветки, лишь тогда в задней стенке кабины открылось оконце и Малк с проснувшимся Калакаром услышали невнятное:

— На тракте ремонт. Через лес срежем!

Задвижка снова лязгнула, закрываясь, и только тогда до Тиля дошло, что вокруг происходит что-то не то.

— Какой срежем? Чего он несёт?! Мы заправлялись два часа назад.