Цены за услуги оставались гибкими настолько, насколько готов был раскошелиться дурак, как любила говорить сама Молли. Именно такая публика в основном и посещала ее заведение. Доля хозяйки составляла половину заработка каждой девушки: ровно пятьдесят процентов. Хозяйка не ломала голову над сложными расчетами, а просто-напросто вычитала из их выручки полагавшуюся ей сумму. Девушки платили честно и, как правило, не прибегали к уловкам, поскольку знали: Старая Молли ошибается редко, а если и ошибается, то не намного.

Содержательница борделя встретила детективов с подозрительностью человека, привыкшего жить на грани закона. С лица Молли не сходила улыбка, но глаза всегда оставались жесткими, холодными и… тревожными. Впрочем, между ней и представителями власти всегда царило полное взаимопонимание. Хотя бордели не были легальными, к ним относились более-менее терпимо.

Декок, без особых церемоний выдвинув из-под стола стул, уселся на него с таким видом, будто пожаловал сюда на обед. Чуть замявшись, Фледдер последовал его примеру.

— Кофе, — лаконично бросил инспектор. — И желательно поменьше мышьяка.

Явно не оценив шутку, Старая Молли с неприязнью уставилась на Декока, однако, злобно сверкнув глазами, покорно отправилась на кухню.

— Посмотрим, может, что-нибудь и получится, — обронила она на ходу. — В конце концов, жизнь заставляет угождать малейшим прихотям наших мальчиков в синем.

— Весьма похвально с вашей стороны, — усмехнулся инспектор.

Едва Молли вышла, он встал и, пересев на ее стул возле окна, внимательно посмотрел сквозь полупрозрачные занавески. Снаружи, за деревянной рамой, была установлена весьма любопытная система зеркал, похожих на автомобильные. Она позволяла видеть берег канала в обоих направлениях. Отсюда все просматривалось как на ладони. Мужские фигуры нерешительно переходили от одного окна-витрины к другому, деловито оценивая выставленных на продажу, обнаженных в разной степени «жриц любви». Рассеянный свет красных и розовых фонарей помогал скрыть неизбежные изъяны телосложения и представить товар в наиболее привлекательном виде. Именно освещение окон и комнат проституток дало название всему кварталу.

В числе прочих Декок обнаружил зеркало, расположенное почти горизонтально, что позволяло видеть вход в дом Молли. Таким образом, пока она сидела у себя на стуле, никто не мог войти или выйти незамеченным. Все это представляло собой отличный наблюдательный пост.

Когда Молли вернулась с кофе, инспектор по-прежнему сидел у окна.

— На кой черт вам понадобился мой стул? — недовольно проворчала Фонарик.

Брови Декока вновь совершили очередной трюк.

— Просто смотрю, — подчеркнуто вежливо, с дружелюбной улыбкой ответил он.