Ты лучше Богдану еще ссадины на лице обработай. Вон той смесью, ага. И пластырем потом закрепи. Еще денек помажем, и как новенький у нас будешь, – пообещала Светлана Матвеевна Богдану.

– Я себе и стареньким нравился, – ответил Волков.

Когда Светлана Матвеевна вышла из комнаты, я доплелась до подоконника, взяла разведенную в чашке кашицу и уселась на топчан.

– Что там у тебя? Показывай! – грубовато проговорила я, пытаясь скрыть смущение. Как я с лыжами-то этими лопухнулась! Проклятье! А ведь могла унести этот секрет с собой в могилу.

– Вот тут, от кастета. – Волков продемонстрировал распухшую скулу. – Значит, ты знала?

– Знала что? – прикинулась я дурочкой, сосредоточенно обрабатывая рану.

– Про Семенова, – морщась от боли, ответил Богдан.

– Про какого Семенова? – сделала я невозмутимое лицо.

– Майя! – еще сильнее нахмурился Богдан.

– Ну что? Семенов – очень распространенная фамилия. Вот я и уточнила.

– Очень смешно. Ты мне специально за что-то мстила?

– Я ж тебе говорила, что городских в деревне не любят, – вяло отозвалась я.

– Ага, особенно тех, кто мутит с Алисой.

– А нечего со всеми подряд мутить! – разозлилась я. – Вообще, как мы теперь поедем? Ты даже нормально сидячее положение принять не можешь. Завтрашняя электричка, как я понимаю, тоже отменяется…

– Я же завтра буду новеньким, – припомнил обещание Светланы Матвеевны Богдан.

Я, понюхав в чашке странную смесь, поморщилась. Потянулась за пластырем.

– Серьезно, Богдан, нам кровь из носу нужно на неделе вернуться домой. Ты слышал угрозы от этих… моральных уродов? А если это все не шутки? А если на нас охоту объявят? Со скуки. А еще у меня ведь… – Я запнулась. Про день рождения говорить не хотелось. Вряд ли Волков вообще про него помнит. – А еще у меня очень строгие родители.

– Да, я в курсе, – усмехнулся Богдан. – Изверги просто.

Приклеив пластырь, я поднялась с топчана. Поставила чашку обратно на подоконник и уперла руки в бока. Сегодня на мне снова было платье Светланы Матвеевны. Красное, в горошек. Свои джинсовые шорты после этих платьев даже носить перехотелось.

Я пыталась хмуриться и всем своим видом показать, что шутки закончились. Мы ввязались в страшную историю. Нам нужно скорее сматывать удочки! Но с Богданом даже поссориться не получалось. Начинаю ругаться, а сама улыбаюсь.

В окно сквозь занавеску прорвался яркий солнечный луч, и передо мной заплясали крошечные пылинки.

– Майя, принесешь мне чай? – попросил Волков, когда понял, что, обработав его ссадины, я собираюсь выйти из комнаты. С утра он уже успел погонять меня до кухни несколько раз.

– Волков! – воскликнула я. – Поначалу я решила, что ухаживать за тобой будет даже прикольно. Но теперь ты меня что-то бесишь.