Топчан был таким узким, что я даже не представляла, каким образом мы с Богданом тут вдвоем поместимся. – Будете жаться друг к другу – согреетесь.

Мы с Богданом растерянно переглянулись.

– Крыша прохудилась, – покачала головой Светлана Матвеевна. – Уж сколько жду сына из города, чтобы залатал.

– Может, вам помочь? – спросил Волков.

Я хмыкнула. Это ему не стихи со сцены декламировать. Светлана Матвеевна, кажется, впервые за весь вечер улыбнулась. Улыбка у нее была доброй. На морщинистых щеках тут же обозначились ямочки.

– Высыпайтесь, помощники. Мы здесь рано встаем.

У меня на заднем дворе петухи, курочки, индюки. Туалет, умывальник – на улице. Там же, в огороде, душ летний. За день вода в баке нагрелась, поэтому если кому-то нужно…

Сквозь дырявую крышу в темную комнату заглядывали желтые звезды. На старом топчане места было значительно меньше, чем в «Тойоте». Теперь мне особо некуда было откатываться, разве что, как мешок с картошкой, с грохотом повалиться на пол. Пришлось волей-неволей тесниться к Богдану. В небольшом помещении было прохладно, и мы не раздевались. Теперь я даже порадовалась теплому худи Волкова.

Светлана Матвеевна дала нам теплый плед на всякий случай. «Ноги под утро накрыть», – сказала она.

В тишине я слушала мерное дыхание Богдана. Думала, что он снова уснет, как прошлой ночью в машине. У меня и у самой от усталости слипались глаза, но Волков вдруг спросил:

– Ты рада, что не одна в семье?

– Не одна? – удивленно откликнулась я.

– Ну… что у тебя есть Витя, Надька с Ильей.

– Если честно, я сегодня целый день мыслями к ним возвращаюсь, – тихо сказала я. – После всего, что случилось на болоте… Конечно, я рада.

Витька, правда, иногда в тоску вводит. Ну, ты его знаешь.

– А с близнецами все наоборот. Не соскучишься, – продолжила я. – Но я уже не представляю, как бы жила без них.

– А мне всегда хотелось иметь брата или сестру. Я даже маму как-то уговаривал… Дурак. Конечно, она была против. Радовалась, что меня родить успела перед тем, как с карьерой поперло. Еще один ребенок ей точно помешал бы. Она тогда говорила: «Я так счастлива, что ты у меня такой самостоятельный, взрослый…» Знаешь, Майя, я рад, что перешел в новую школу и подружился с Витей.

Он мне теперь как брат.

Так. К чему это Волков ведет? Что я теперь ему как сестра? Этот разговор мне не нравился. Как и не нравился старый матрас – жесткий и неудобный. В лопатку впилась пружина. Тогда я еще ближе придвинулась к Волкову, теперь мы касались друг друга плечами. Меня будто огнем обожгло. Вот так раньше выглядываешь его в школьных коридорах на расстоянии, а теперь можно рядом лежать. Богдан впервые был так близко… Даже дыхание перехватило.

Я больше не двигалась.