И уж тем более в мои планы не входит целоваться с таким, как тот извращенец на заправке.

– Ладно тебе, Майка, парню лет семнадцать, он в этом возрасте не тем органом думает. Еще целыми днями на заправке один торчит, бедолага, – засмеялся Богдан. – В такой глуши. Тут даже если к нему подъедет косая и кривая…

– Хочешь сказать, что для такой глуши ему и я сойду? – перебив Богдана, возмутилась я. И так чувствовала себя в этих шмотках неуютно, а он еще издевается!

– О господи, Майя, нет! Я совсем не то хотел сказать.

Но я обиженно замолчала. И так не проронила ни слова до того самого момента, когда Богдан, остановившись у знака «Стоп» перед железнодорожными путями, наклонился ко мне, а затем быстро и неожиданно поцеловал. Легонько коснулся губами моих губ, отпрянул, снова тронул машину, и мы, миновав пути, поехали дальше.

– Что это было? – спросила я. Колени задрожали, и сердце в груди задергалось, как пойманная рыба.

– Просто хотел узнать: так достаточно кинематографично? Извини, светофоров поблизости нет.

– Весьма, – отозвалась я, все еще пытаясь унять бешеное сердцебиение. – Только больше так не делай.

– Да ладно тебе, это просто поцелуй, – беспечно пожал плечами Богдан. – Будто ты ни разу не целовалась.

Я не ответила. Солнце обливало широкую дорогу. Сердце тяжело билось. Все произошло так спонтанно. Не таким я представляла свой первый поцелуй. Мимолетный, легкий… Может, мне все это и вовсе почудилось? Но нет. Губы жгло. От смущения, наверное. Или я вся горела от счастья? Кое-что все-таки пошло по плану. Первый, пусть и пустячный поцелуй произошел с Богданом.

После железнодорожных путей мы проехали еще несколько сотен метров. Внезапно машина резко дернулась и остановилась.

– Это что еще такое было? – перепугалась я.

Богдан молча отстегнул ремень безопасности, вышел из машины и поднял капот. Я осмотрелась по сторонам. Справа вдалеке – небольшой сосновый перелесок, слева – взъерошенные кусты. Дорога впереди совсем разбитая, и машины проезжают редко. С тех пор как мы остановились у путей, нас ни разу не обогнали. Снова выглянуло солнце, и вскоре в салоне стало душно. Я распахнула дверь, закатала рукава худи. Никто не предупреждал, что август внезапно снова вспомнит, что он – летний месяц. А еще очень хотелось есть! Безумно. Во второй раз я пожалела, что мы отказались от обеда в больнице. И какая непруха, что оставили корзину с продуктами на той опушке. Ее сразу уперли, как и мой рюкзак. Рюкзак мы нашли, а корзина с едой нам на глаза так и не попалась.

Грела лишь одна мысль: Богдан сможет починить машину. Удалось ведь ему исправить «Цивик» той белокурой цыпочки. Значит, в тачках он все-таки шарит.