Затем я заметил, как конюх умыкнул уздечку с коня принца Эйгона. Так у меня стало уже два шпиона. Ещё из примечательного случились только две вещи. Во — первых, после некрасивого происшествия на тренировочном поле лорд Десница Лионель Стронг спешно сложил полномочия и вместе со старшим сыном покинул Королевскую гавань уехав в свой фамильный замок Харренхролл. Не успели при дворе вдосталь нашептаться об этих двух событиях, как из Речных земель пришла трагическая новость. В ужасном пожарище, внезапно возникшем в твердыне Харрена Чёрного погиб как лорд Лионель, так и сир Харвин. Тем самым лордом Харренхолла стал Ларис Стронг, увечный младший сын лорда Лионеля. Служанка донесла мне, что после этого лорд Ларис стал слишком часто «гостить» в покоях королевы. Мне это показалось весьма подозрительным, ведь именно Ларису живущему в тени своих отца и брата это происшествие было на руку, как и распространившиеся слухи про «проклятие Харрена Чёрного»."

"Про Харрена и его мрачную твердыню рассказывали следующие: когда Эйгон Завоеватель вторгся в Речные земли, которые контролировал дом Хоаров, наряду с Железными островами, Харрен Чёрный был уже стар и убелен сединами, но все еще свиреп. Сыновьям Харрена удалось выиграть битву у Стенающих Ив, разбив войска Завоевателя, но на обратном пути через Божье Око Эйгон на Балерионе сжег флот железнорожденных. После этого речные лорды перешли под знамёна Завоевателя. В итоге Харренхолл осадили его же собственные вассалы с берегов Трезубца. Взяв замок в кольцо, Эйгон послал к воротам мейстера с мирным знаменем и лично встретился с Харреном — каждый в присутствии мейстера и воина со знаменем. Харрен лишь плюнул в ответ на призыв Эйгона сложить знамёна и вернулся в замок. Оказавшись внутри, он послал на крепостные стены всех своих людей, вооруженных копьями, луками и арбалетами, пообещав земли и богатства любому из них, кто возможет сбить дракона. После чего, окруженный домашними рыцарями, Харрен Чёрный удалился к себе в башню — ужинать со своими оставшимися сыновьями.

В час, когда угасал последний луч солнца, люди Чёрного Харрена, сжимая копья и арбалеты, вглядывались в сгущавшуюся тьму. Дракон не появлялся, и, возможно, кому — то подумалось, что угрозы Эйгона были пусты. Но Эйгон Таргариен поднимал Балериона ввысь, за облака, выше и выше, пока тот не стал казаться перед луною небольшим, нежели мошка. Лишь тогда дракон низвергся — прямо меж замковых стен. Сложив крылья, черные ровно смоль, Балерион устремился вниз, пронзая ночь. И как только под ним выросли огромные башни Харренхолла, дракон взревел, выплескивая свою ярость, и окатил строения черным пламенем с алыми витыми всполохами. Замок загорелся, и его башни стали похожи на свечи, на именинном пироге.