– Елена Михайловна, а Роман Алексеевич Чеховской не сообщал вам о переводе Артура в другую школу?

– О переводе? – удивляется она. – Нет. А должен был? Не удалось индивидуальное занятие?

– Просто Артура сегодня не было на занятиях…

– Так выясните – почему, – строжится директор. – Вы же не первый день работаете, Дарья Николаевна. Знаете, что все пропуски учащихся должны контролироваться.

– Извините. Конечно, я выясню. Сейчас у меня родительское собрание. Надеюсь, Роман Алексеевич придет. Если нет, то обязательно созвонюсь с ним.

– В следующий раз суетитесь с утра.

Мало ли что с ребенком!

Какой замечательный день! Самое время получить первый выговор от нового начальства и окончательно разбитой отправиться к свекрови, чтобы Степа потом месяц высказывал мне, какой кислой я была в гостях у его мамы.

Неизбежно и то, что на родительском собрании, на котором Чеховской, естественно, не появляется, я веду себя не так, как хотелось бы. Кажется, слишком жестковата и дезориентирована. Я с трудом формулирую ответы, путаюсь, запинаюсь, и у родителей явно складывается не самое лучшее впечатление обо мне.

На лицах некоторых так и застывает вопрос: «И эта недотепа учит мою деточку?» Приходится извиняться и объяснять, что я очень волнуюсь. Я беру их своим креативным подходом к урокам и мероприятиям, и нам удается разойтись на позитивной ноте, не смотря на то что значительную часть времени обсуждалось поведение Артура Логинова. Чеховской даже в свое отсутствие – центр внимания. Все бы отдал, чтобы увидеть и услышать, как одна из мамочек-одиночек вступается за него и откровенно врет, что ее дочь очень хорошо отзывается об Арти.

Эх, зря стараешься, дамочка! Даже будь Чеховской здесь и положи на тебя глаз, ничего тебе не светит. Затащит в постель, получит свое и забудет, как звать.

Попрощавшись с последними уходящими родителями, я опускаюсь в кресло и выдыхаю, беря телефон. Прятаться от реальности глупо. Как бы она ни наступала себе на горло, я не должна проявлять слабость. Пересилив себя, отыскиваю контакт «Чеховской Р А» и стискиваю зубы в желании переименовать его в «Урода». После нескольких глубоких вдохов жму на значок трубки и прислушиваюсь к монотонным гудкам.

При каждом из них мое сердце делает тяжелый удар и едва не останавливается. Как же это нелепо – звонить ему после вчерашнего! Решаю, что если не примет вызов после пятого гудка, скину и все школьные вопросы впредь буду решать с Лучианой и Верой Ивановной.

Чеховской отвечает после четвертого. Устало, хрипло и почти невнятно. Слышать его голос – пытка. И я не могу разобраться: сладкая она или мучительная. Так или иначе – она травмирующая.