В тот момент он сам растерялся и не сразу оттолкнул Алана, приглашавшего его на праздники в Париж, прогуляться по злачным клубам. Полгода назад Андрей бы с радостью принял это приглашение, теперь же оно было ему ни к чему. У него был его Стефан. И теперь такая глупость! Для Алана это были его привычные шалости, но со стороны это выглядело не так весело. Мелодия вновь пошла выше, насыщеннее, сильнее. Слова теребили душу.

Теперь Стефан работал на приличной высоте, где-то четыре метра, и почти не спускался вниз, заставляя сердце Стаховского замирать от страха. Он завороженно смотрел на движения гибкого, сильного тела, которое то застывало в напряженной позе, то стремительно переворачивалось, чтобы вновь застыть. Вот эмоции исполнителя начали все нарастать и нарастать, а полотна вдруг закружились и затанцевали в падающем в луче света белом снегу. Кружащаяся высоко под потолком одинокая фигура парня притягивала взгляд, как магнитом. Вот он плавно спустился вниз, затянул полотна на запястьях петлями и с места стал стремительно, рывками подниматься вверх, все выше и выше, словно стремясь догнать уносящуюся вверх мелодию. Полотна вслед за сильным телом наматывались на напряженные руки. Вот Стефан застыл на самом верху и… совершая быстрые перевороты, бросился вниз, вместе с мелодией застывая в метре от пола. Зал только успел завороженно вздохнуть, как парень вместе с последними словами плавно опустился на колени, безнадежно отпустив полотна и склонив голову. Мелодия смолкла, тишина и лишь искусственный снег укрывает фигуру в центре зала.

Аплодисменты взорвали зал. Зрители ожидали милый номер красивого мальчика, а получили взрыв эмоций, волной прокатившийся по сердцам. Стефан легко поднялся, встретился с глазами Андрея, кивнул то ли ему, то ли зрителям и спокойно удалился. Андрей с трудом выпустил воздух из легких, весь номер он почти не дышал. Парню, который должен был выступать, до мастерства непрофессионала Стефана, как до неба. Нужно сказать Игорю, чтобы больше не приглашал его. Не стоит портить дилетантством то, что можно делать так, как Стефан.

— Он великолепен, — промолвил рядом тихий голос Кареля. Стаховский обернулся и удивился. На тонком лице, всегда носящем маску беззаботного веселья, была грусть, даже тоска. Алан не хотел ни к кому привязываться, привычно и безболезненно прожигая жизнь в вихре вечеринок. Две ипостаси Алана Кареля: жесткий делец и неугомонный кобель. И только на Артёме Троицком этот красавец споткнулся. На вид хрупкий, артистичный блондин, оказался крепким орешком для француза. Их тянуло друг к другу, это читалось по взглядам, но Артём категорически не хотел вливаться в ряды любовников-однодневок, а Карель не хотел менять свою жизнь. Так они и жили, параллельно друг другу.