Добрый я, а он настоящий банный лист, и не отделаешься от него.

Прямо из аэропорта я еду в горком. Уже глубоко после обеда, рабочий день скоро закончится. Мы выбрасываем Снежинского не довозя до дома, а сами мчимся дальше. Секретарши в кабинете Новицкой не оказывается, поэтому я прохожу напрямую.

— Чего тебе? — неприветливо спрашивает Ирина.

— У барыни плохое настроенье? — всплёскиваю я руками.

— Паяц. Чего пришёл? Все крысы бегут с тонущего корабля, а ты вдруг решил вернуться? Поздно, раньше нужно было думать.

— Три дня назад, когда я тебя полночи ждала.

Упс… Точно! Это, когда мы порнографа арестовывали.

— Что-то вдруг понадобилось? — сердится она. — Хочешь решить, пока я ещё при месте?

— Ир, обижаешь. Но я прощаю. Исключительно из любви.

Я сажусь за стол напротив неё и протягиваю к себе телефон. Снимаю трубку, набираю ноль-семь и заказываю разговор с Москвой.

— Совсем обнаглел, Брагин? Ты сюда позвонить ходишь?

— Да подожди ты злиться, — улыбаюсь я. — Если бы ты только знала, чем я занимался в ту ночь. И в последующие тоже. Я же вот только из Москвы, прямо из аэропорта.

— Не интересует. Считай, меня в твоей жизни больше нет. Предатель.

— Неблагодарная! — говорю я с Шекспировскими нотами и закатываю глаза.

— Пошёл вон, не смей разговаривать! — рычит она и кладёт руку на телефонный аппарат.

Мне приходится применять силу чтобы вырвать трубку.

— Тихо, это КГБ. Алло. Да, заказывали… Спасибо… Убери руку… Леонид Юрьевич, здравствуйте, это Брагин.

— Куда руку убрать? Или откуда?

— Нет, про руку это я не вам, простите. Новицкая здесь, да. Хотел узнать, нет ли известий по моему вопросу?

— Есть — усмехается он. — Нормально всё, не соврал твой Снежинский. Восстановили её. Она снова главный кандидат.

— Ой подождите, пожалуйста, я хочу, чтобы Ирина Викторовна тоже слышала.

Я подбегаю к ней, наклоняюсь и помещаю трубку между нашими головами.

— Я разговаривал с Марком Борисовичем Гурко, помнишь такого?

— Конечно, из ЦК партии.

— Да. Он подтвердил, Снежинскому дали по жопе и спустили по нему директиву в обком. А Новицкую восстановили. Не хотели из-за этого скандала, но Гурко попросил и ему пошли на встречу. То есть всё, как ты хотел. Но, если бы ты Снежинского не заставил там на пупе ползать, ничего бы не вышло.

Я кладу трубку и смотрю на Новицкую с нескрываемым торжеством.

— Всё равно, — говорит она щурясь, — это не давало тебе права не прийти ко мне, когда я тебя ждала. И даже не позвонить!

— Да, ты права, — улыбаюсь я, и она улыбается, глядя на меня и слегка покачивает головой, мол, ну, Брагин, ну ты и гусь. — Ты права, поэтому сегодня я обязательно приду. Жди.

— Не вздумай обмануть!

Я выхожу и сажусь в машину.