Такое бывает в незнакомом лесу, когда одна нога забирает вбок, когда леший, крадущийся следом, злобно проказничает и ты раз за разом возвращаешься на прежнее место, начиная сходить с ума…

Туманная дымка вокруг избы была не очень густая, видимость сохранялась. Но дальше по радиусу туман опять уплотнялся, обступал «центральную площадь», он был везде, он был непроницаем и страшен.

– Алла, объясни, пожалуйста, как такое случилось… – стуча зубами, проговорил Райдер. Он яростно протирал очки полой штормовки – удивительно, что умудрился их не потерять. – Ты же говорила, что знаешь, куда идти, что приведешь нас к дороге… Как вообще такая неприятность могла случиться?

– Ну не знаю, это бред какой-то… – жалобно стонала Алла, растирая глаза грязными кулачками. – Я не могла ошибиться… Это дорога, здесь все рядом, я не понимаю…

– Великая географическая загадка, – через силу усмехался Райдер. – Аномальные зоны, изобилующие чудовищами, существуют… кто бы мог подумать. Люди, я уже полностью в прострации, у кого-нибудь есть гениальный план?

– Плана нет, – признался Генка, падая на колени. – Но мы страшны своей импровизацией…

Он заковылял в «коленопреклоненном» виде к крыльцу, где и рухнул в изнеможении.

Истерика, случившаяся с Рогачевой, не поддавалась описанию. Ее рвало и штормило, потом она издала вой подстреленной горлицы, подпрыгнула, стала орать, срывая голосовые связки:

– Артем, миленький, ты где?! Отзовись, Артем!!! Ну скажи хотя бы, что ты жив!!!

Такая же нелепая сила подбросила Ульяну. Отдавленная щиколотка болела зверски, но она куда-то ковыляла, тоже надрывалась, срываясь на хрип:

– Олег!!! Олежка, милый!!!

Буквально все настаивало на том, что ответа не будет и своих любимых они, скорее всего, уже не увидят, и это лишь усиливало истерику. Они орали как оглашенные, подбежала растрепанная Алла с дикими глазами, примкнул Генка, приковылял Райдер, и стали орать всей честной компанией – что-то страшное, беспорядочное, непотребное. А потом надорвали горло, кашляли как туберкулезники, пятились обратно. Руслан не принимал участия в общем «веселье» – он лежал под крыльцом, таращился в небо слепыми глазами, в которых прочно поселялось безумие. Люди падали вокруг него, застывали в оцепенении. Несколько минут царило подавленное молчание. В душу забиралась пустота. Уже ничего не хотелось, все кончилось. Подрагивала Рогачева – ее хорошенькая мордашка превращалась в опухший синяк. Она привстала на колени, стала выворачивать карманы, бормоча, что с удовольствием бы сейчас закурила – ну почему, черт возьми, она не курит? Почему у нее в карманах никогда ни сигарет, ни зажигалки? Почему все курящие куда-то пропали?!

– И чего водку не взяли из машины? – отрешенно пробормотал Генка.