Высокий и нескладный, с длинными руками, заостренным носом и нервными губами, треугольным подбородком и почти ровной формы треугольными залысины на теряющей рыжеватые волосы голове, он наблюдал за мной с преувеличенным вниманием. Не спускал глаз, словно пытался разгадать, что представляет из себя единственная дочь и наследница Биргена Холста.

И что можно от нее ожидать.

Впрочем, я неплохо подготовилась к смотринам, решив разыграть из себя простушку. Нацепила на лицо жалобную улыбку, не забывая время от времени хлопать ресницами и нервно теребить длинную золотистую косу. Надела легкомысленное длинное платье без лямок, подчеркивающее талию и узкие бедра. На правом плече красовалась голографическая татуировка летящей рыбы, модная в этом сезоне на Вьерре. На втором алело кровоточащее сердечко - все-таки у меня умер отец, пусть я его и не знала!.. Образ растерянной блондинки довершали сандалии на светящейся платформе, подведенные веки и три серебристых звездочки на каждой щеке - дань той же молодежной моде.

Уверена, выйди Езекия на улицу, он бы встретил толпу похожих на меня светловолосых девиц.

Наверное, именно поэтому на лице бизнесмена время от времени мелькало растерянное выражение. Думаю, он - как, впрочем, и я! - никак не мог взять в толк, с чего бы некая Шеллар Лонгин - и пусть анализ ДНК подтвердил наше родство с Биргеном Холстом - должна заполучить все эти миллиарды, грозящие перерасти в триллионы, вместе с контрольным пакетом акций одной из богатейших корпораций Галактического Союза.

- Но ведь должен быть какой-то подвох?! - повернулась я к Лайару Нойлену, когда поверенный остановился, чтобы перевести дух. - Не верю, что я так просто смогу получить все эти деньги!

Старик склонил голову, и его губы тронула хитрая улыбка.

Звонок с Вьерры раздался два дня назад, когда на Майори было раннее утро. Через распахнутые окна в дом проникал шум океана - всего лишь в полусотне метров от моего коттеджа теплые волны лизали золотистый песок, а здоровенные крабы, выброшенные на пляж приливом, смешно перебирая клешнями, уползали вслед убегающей воде.

К этому времени я уже успела вернуться с пробежки и как раз собиралась в душ. Но тут завибрировал триззер, выдав голографическое изображение незнакомца с мрачным, напряженным лицом. На мужчине был коричневый форменный костюм - совсем не по летней жаре Майори, - застегнутый под самое горло. Последняя пуговица - надо же, кто-то еще ими пользуется в Галактическом Союзе! - явно давила ему на горло.

Подобные ранние звонки и суровые абоненты с наглухо застегнутыми воротниками вряд ли сулили мне что-то хорошее. Но я все-таки ответила. Наверное, потому, что решила навсегда порвать с прошлой жизнью, а в новой не собиралась ни от кого бегать.