Унижает, что он просит меня остаться с ним… спать с ним…, а пока не сплю, он будет развлекаться с ней… Это почему-то… больно.

Пусть Рустам считает, что я лгу себе, говоря, что мне безразлично, но пока у него нет твердой уверенности в этом, я буду чувствовать себя в большей безопасности. Я не признаюсь ему в своих ужасных чувствах. Не признаюсь… вот так.

До моей квартиры мы доезжаем довольно быстро, несмотря на проливной дождь за окном и плохую видимость на дорогах. Кроме того, вода закрывает обзор со всех сторон, сжимая и без того тесное пространство автомобиля. Всего лишь иллюзия, но эта иллюзия заставляет меня чувствовать себя запертой с отчимом наедине.

— Насчет собеседования я договорился с Каримом. Он будет ждать сигнала, когда ты окончательно поправишься, — говорит Рустам, останавливаясь рядом с подъездом, и поворачиваясь ко мне.

— За это время… они никого не возьмут на должность?

Отчим отрицательно качает головой.

— Я попросил, чтобы потянул. Так что, место твое, если захочешь, Яна.

Опускаю глаза на свои руки: пальцы нервно теребят ремешок сумки. Я пытаюсь сообразить, что сказать или сделать дальше, и не придумываю ничего кроме сухого "Спасибо", после чего открываю дверь, чтобы поскорее выйти.

— Подожди. Я провожу тебя, — звучит хриплый голос отчима. Сильнее сжимаю ручку двери, уже чувствуя, как брызги от тяжелых дождевых капель, бьющихся о машину и асфальт, покрывают мою руку и лицо.

— Не стоит. Я сама дойду.

Мужчина пристально смотрит на меня, затем тянется к бардачку, достает оттуда бумажник и дает мне несколько крупных купюр.

— Домой на такси вернешься. Не уверен, что получится тебя забрать.

Отчим вглядывается в мое лицо, будто ищет на нем ответ, будто я сейчас скажу ему, что в дом к нему не поеду, но я молча забираю деньги, не желая с ним спорить и не желая продлевать это мгновение наедине с ним. Взгляд его удерживать по-прежнему трудно. Одно дело — смотреть на него, когда он не видит, другое — когда темные глаза буравят меня насквозь. К тому же, мы оба знаем, что я поеду к нему в дом. Я должна выяснить, что будет с Сашкой.

Вытягиваю купюры из его пальцев, вздрагиваю, когда наши ладони соприкасаются, и начинаю отползать к выходу. Уже ставлю одну ногу на асфальт, все еще не отпуская его взгляд.

— Она говорила с тобой? Регина. Есть то, о чем мне следует знать, Яна?

Я сглатываю и машинально прячу глаза, отведя взгляд в сторону. Значит, он ничего не знает. Она ему не рассказала, что неудивительно. Не думаю, что это было бы умно с ее стороны. Но и сама я не хочу ему отвечать, и врать очень трудно, когда он так смотрит.

— Нет. Ничего, — я почти шепчу. — Ничего, с чем бы я не могла справиться.

Не собираюсь посвящать его в детали нашего разговора с его любовницей.