Но допустим, шприц специально оставили в комнате. Зачем? Возможен только один ответ: привлечь внимание к тому факту, что груша отравлена. Но в этом не было надобности. Убийство миссис Хэттер, оказавшееся преднамеренным, а не случайным и происшедшее после предыдущей попытки отравления, привело бы к открытию, что груша отравлена, так как полиция стала бы искать признаки яда — что фактически начал делать инспектор Тамм. Таким образом, шприц, по-видимому, оставили случайно, а это означало, что его могли принести только с целью отравить грушу в спальне… Это подтвердилось, когда я прочитал набросок Хэттера.

Он снова достал из пиджака копию рукописи и раскрыл ее.

— Что говорится в плане? «На сей раз идея состоит в том, чтобы отравить грушу для Луизы и положить ее в вазу с фруктами на ночном столике… Игрек… приносит в комнату испорченную грушу, куда вводит шприцем сулему…» и так далее. Для детского ума, — продолжал Лейн, бросая листы на траву, — план выглядел двусмысленно — в нем не уточнялось, должна быть груша отравлена до того, как ее принесут в комнату, или после, а также следует ли оставлять в комнате шприц. Хэттер, будучи взрослым, считал само собой разумеющимся, что грушу нужно отравить, прежде чем принести ее на место преступления. Таким образом, осуществлявший план интерпретировал инструкции слишком буквально, отравив грушу в комнате смерти… Я сразу увидел в этом признак незрелого ума. Иными словами, ситуация была задумана взрослым, но воплощена ребенком, демонстрируя то, как действует детский ум в отсутствие конкретных указаний.

Вторая несообразность. Помните, что в пыли на полу лаборатории виднелось много следов ног, ни один из которых не был четким? Пыль не могла иметь ничего общего с оригинальным замыслом Хэттера. Так как в соответствии с планом он сам должен был жить в лаборатории, в ней не предполагалось никакой пыли. Поэтому следы ног и то, что мы извлекли из их изучения, приложимы только к реальным событиям. Мы видели доказательства, что использовавший лабораторию стер четкие очертания всех следов — для мальчика это в каком-то смысле изобретательно. Но при этом около единственной двери комнаты не было ни одного следа — стертого или нестертого! Взрослый бы непременно оставил следы у двери, дабы скрыть, что проник в лабораторию через дымоход, а это предполагалось хранить в секрете. Следы у двери внушили бы полиции мысль, что посетитель прошел через нее, вероятно, с помощью дубликата ключа. Отсутствие же следов подталкивало к обследованию камина. Снова признак незрелого ума — взрослый, стерев отпечатки ног, не допустил бы такой оплошности.

— Господи, как же я был туп! — хрипло произнес Тамм.

— Третья несообразность — возможно, самая интересная из всех. — Глаза Лейна блеснули.