А уж на что фрицы сильными были, всё одно сломили гадов! Ступайте с Богом, ребятки! Господь вас храни!

— Спасибо, мать! — Рэпер со слезами на глазах обнял бабку здоровой рукой и поцеловал её в дряблую щеку.

— Бабуль… — Аккуратно сдавил их в своих медвежьих объятиях и Мазила. — И тебя пусть Господь хранит!

— Вот что, робятки, негоже командира вашего под открытым небом оставлять — заносите его дом, — распорядилась старуха. — Акулине, думаю, такое соседство не повредит. А то, глядишь, и поможет отойти поскорее… — Вновь смахнув слезинку, произнесла он. — На миру, как бають, и смерть красна. Всё не в одиночку… Несите его в дом, касатики.

Парни бережно подхватили меня на руки и осторожно занесли в избу. В сенях остро пахло сушеными травами, пучки которых были в изобилии развешаны на стенах. Но меня быстро пронесли горницу, обойдя большую беленую печь, занявшую едва ли не полдома. Темные бревенчатые стены и потолок, массивная мебель явно ручной работы — я как будто перенесся во времени на полвека-век.

— Вот сюда, на мою кровать ложите, — указала старуха на пустующую кровать с кованой металлической спинкой и панцирной сеткой, накрытой толстой периной.

Кроватей в горнице оказалось две: на второй неподвижно лежала изможденная худая старуха с желтым восковым лицом. Если не знать, что она ещё жива, так легко за мертвую можно принять. В комнате было темновато — окна задернуты плотными шторами, так что больше ничего рассмотреть я не успел, разве что закрытое каким-то одеялом большое зеркало.

Кровати стояли в углу, буквой «Г» и изголовьями друг к другу. Видимо, чтобы старухам при жизни было легче общаться, не напрягая голоса. Меня уложили на кровать, а голова умирающей «ведьмы» оказалась совсем рядом. Но меня это вообще не напрягало. Меня сейчас напрячь уже ничего не могло.

— Всё, робятки, прощайтесь… А после я вас покормлю, — произнесла старуха, выходя из избы.

— Командир… — Тяжело дыша, произнес Рэпер, склонившись надо мной. — Не помирай… слышишь!

— Да… слышу-слышу… — прошептал я. На большее уже не хватило сил.

— Выживи, сука, любой ценой выживи, Чума! Понял? — произнес Рэпер, а я почувствовал, как на мое лицо упала несколько горячих капель влаги.

— Сырость… не разводи… боец… — прохрипел я, догадавшись, что это совсем не кровь.

— Держись, командир! — коротко произнес Мазила.

— Валите уже… — прошептал я. — Время… дорого!

Рэпер распрямился и встал возле кровати по стойке смирно. Рядом с ним застыл и Мазила. Синхронно отдав мне честь, они, больше не оборачиваясь, вышли из избы. После того, как хлопнула входная дверь, силы меня окончательно покинули. Накатило оцепенение. Ног я и без того не чувствовал, а сейчас начали мерзнуть руки. В голове поселилась какая-то гулкая пустота.