А в темноте в голову сразу полезли всевозможные подозрительные мысли. Ведь отчего-то не выпустил меня попик из клетки? Не выпустил!

Да и на мой вопрос относительно его сотрудничества с фрицами, ничего вразумительного не сказал. Вернее, вообще ничего не сказал. Только колушками своими огромными у меня перед носом хрустел, зенками бешено вращал, да дышал словно загнанный жеребец.

Вот, куда он сейчас пошел? За бинтами? А вот хрен его знает, товарищ Чума! Может быть, он мне сейчас зубы заговаривал, прикидывая: самому ли адскую тварь пришибить, или отдать с потрохами оккупационным властям? Ведь судя по разговору, который я подслушал, он с ними «вась-вась».

И тот факт, что они поверили попу на слово, даже не обыскав его «покои», говорило о многом.

И еще, небось, ему и на восстановление церкви деньжат отсыпали, чтобы он среди прихожан агитационную работу проводил. Немцы, они ушлые сволочи, такие моменты на раз прокусывают. А лояльное к власти Рейха население им позарез нужно. Ведь должен же кто-то на них работать?

А тут, как раз в тему, и наш попик придётся: не убий, не укради, вдарили по правой щеке, подставь левую.

Удобно… Так, стоп! Я помотал головой, пытаясь собрать разбегающиеся мысли в кучу. И куда подевалась моя хваленая невозмутимость, о которой на нашем участке фронта даже легенды ходили? Ведь я в любой ситуации, какой бы хреновой она ни была, старался держать хвост «пистолетом» и искать выход. И находил.

А сейчас у меня сложилось такое ощущение, что это не совсем мои мысли… Вернее, совсем не мои! Славно кто-то другой, куда более слабый и малодушный (но, отнюдь, не трус, нет!) гоняет свои мысли у меня в голове.

И я эти мысли принимаю за свои.

Может быть, это то, что осталось от погибшего бедолаги Романа? Какое-нибудь подсознание, куски личности, остатки памяти? Одним словом, «инерция» предыдущего хозяина тела? Может быть именно поэтому я совершаю такие глупые ошибки раз за разом? Постоянно забываю контролировать незнакомые в этом времени словесные обороты, научные термины и прочую сопутствующую ерунду?

Ведь я в этом теле без году неделя — даже суток еще не минуло с момента моего вселения. Возможно? Всё возможно! Вот только посоветоваться мне на этот счет и не с кем.

А открывать своё «настоящее лицо» я никому не намерен! Мне просто надо усилить над собой контроль, как будто я — разведчик-нелегал в стане врага. Как Штирлиц, для которого любая оплошность, или мелочь может закончиться полным провалом и неминуемой смертью…

Мои невесёлые мысли были прерваны скрипом распахивающейся двери — вернулся батюшка Евлампий. Я узнал его по солидному силуэту, заслонившему светлый дверной проём — на улице уже вовсю занималась утренняя зорька.