Рано или поздно кто-нибудь из них выйдет на улицу помешать своё варево, либо подкинуть дровишек в печурку — вот тут-то я их и прищучу!

Однако, чтобы добраться до кухни, мне стоило пересечь открытое и освещенное пространство, огороженное пусть и невысокой, но кованой оградой с острыми зубцами. На кой хрен она сдалась в этой небольшой деревеньке? Но, видимо кому-то очень хотелось. Не суть.

К тому же, на освещенном крыльце главного входа терлась вооруженная охрана. По данным моих осведомителей, все тех же знакомых мне дамочек, здесь у фрицев располагалось настоящее «гнездо», то есть штаб.

Поэтому без охраны такого важного места, ну, никак бы не обошлось.

Решив особо не заморачиваться над этой проблемой, я вынул из кармана «Руку славы» и, накрыв её полой пиджака, последовательно зажег все пять пальцев. Раз имеется такая возможность — пусть и магия на меня немного поработает. Зря я, что ли, ведьмаком заделался? Заодно и проверю правдивость слов Глафиры. Может быть, она специально решила меня подставить. Такую вероятность тоже нельзя сбрасывать со счетов. Слишком мало я её знаю.

«Рука» быстро занялась, а в душном ночном воздухе запахло паленой шерстью и тающим прогорклым жиром. Отвратительное сочетание, хочу вам сказать. Но я человек не особо привередливый, и готов на многое, ради достижения поставленной задачи. Теперь, как бы узнать, что черное бабкино колдунство запустилось?

Я огляделся по сторонам, но в такое позднее время никаких прохожих не наблюдалось. Да их и в принципе не могло быть — в Тарасовке с наступлением темноты действовал комендантский час. Я взглянул на артефакт, пальцы которого уже основательно разгорелись и светились довольно мощно.

И этот свет должны были непременно увидеть постовые у крыльца и послать кого-нибудь на проверку.

Если такое случится, то я вполне успею ускользнуть, возможно, еще и отправив к праотцам кого-нибудь из охраны… Однако, на свет моего креативного «подсвечника» ни одна фашистская сволочь не обратила внимания. Похоже, что мамашка не обманула, и «Рука славы» исправно выполняла свою функцию — скрывала меня от чужих глаз, не хуже бабкиной мары.

Я поднял артефакт повыше, и этаким бодрым олимпийским факелоносцем добрался до кованной ограды, огораживающей небольшой скверик возле Дома Культуры.

Вновь не последовало никакой реакции от фрицев, которые весело и громко что-то обсуждали. Эти ублюдки не выглядели снулыми рыбами, как фашики на въезде в деревню, и выглядели куда как матерее и опаснее своих коллег.

Но, тем не менее, никто из них меня не замечал. Я помахал горящей «рукой» из стороны в сторону, чтобы уж точно привлечь их внимание, но тщетно — меня продолжали упорно игнорировать.