Его глаза, как у тех аркхэмских девчонок, были не человеческими.

Но и не красивыми змеиными. Какие-то… рыбьи? Может быть. Я укрепился в этой мысли уже на следующем розыгрыше, когда вынужден был отвлекать внимание защиты от Адамса. Наши линейные завалили защитника «Нечестивцев»: у того изо рта выпала капа, и я заметил ряды очень маленьких, но острых треугольных зубов.

Брр. Хоть и не впервые столкнувшись с подобным, очень хотелось списать всё на какие-то глюки, на нервы, на что угодно ещё. Но с каждой попыткой, с каждым десятком ярдов в любую сторону ситуация становилась хуже.

Не только в плане наших шансов на победу.

На меня будто постепенно снисходило озарение. Я начинал видеть то, чего определённо не замечали люди на трибунах, рефери, мистер Ли и, наверное, остальные «Лепреконы» тоже. Как тогда, в El Baron.

В голове снова заиграла «Каста»: мол, меняются лица на морды и рыла, руки — на лапы с когтями, копыта и крылья… происходило именно так.

Сначала защитники «Нечестивцев». Больше никаких мимолётных видений: пропорции их могучих фигур стали однозначно нечеловеческими.

Плечи расширились, спины изогнулись огромными горбами, шеи исчезли. Сквозь решётки шлемов линейных на меня смотрели выпученные неживые глаза с огромными зрачками, мутные и бесцветные. Накачанные руки покрывала блестящая чешуя.

Лайнбекеры позади постепенно становились чем-то вроде человекообразных обезьян. Рыжая шевелюра одного защитника превратилась в волосы орангутанга, свисающие с шеи и из-под рукавов. Чёрная борода другого, и без того для школьника слишком густая, захватила всё лицо.

Раннинбек «Нечестивцев» ломился сквозь наши порядки на таких же козлиных ногах, которые я видел когда-то у себя.

И не больше человеческого в самих движениях, чем во внешности.

— Рики, ты это видишь?

— Я вижу, что мы сливаем.

Может быть, Барон отметил меня больше, чем друзей — неудивительно, вспоминая ту старую встречу. А может, дело состояло в совершенно ином, и я по какой-то внутренней причине видел истинную суть противника яснее Мартинеса и Флэтчера.

Все прочие до сих пор не замечали ничего. Они были так же слепы и глухи к ужасу, пришедшему в Новый Орлеан, как в момент объявления о матче.

«Ничего необычного».

Убегая по бровке, я видел «Нечестивца», у которого лицо вытянулось на манер волчьей пасти. Он скалился, клацал зубами и брызгал слюной, но страх от этого зрелища не остановил меня — даже напротив, заставил бежать ещё быстрее. Тварь ловко нырнула под ноги, однако я умудрился перепрыгнуть её и всё-таки перевёл нашу атаку на десять ярдов вперёд.

Это, правда, не помогло: уже на следующей попытке мы потеряли мяч.