Таковые качества я отметил в президенте ещё задолго до инцидента с Мексиканцем, но именно в этой ситуации они проявились наиболее ярко.

Когда стало понятно, что никакие разумные силовые действия (конечно, всегда оставался вариант с применением тяжёлых ядерных боеголовок, но насколько я знаю, ни на одном совещании он всерьёз не обсуждался) не могут помешать Мексиканцу продвигаться из Калифорнии на восток, многие начали убеждать президента в необходимости покинуть столицу.

Эти уговоры стали особенно рьяными, когда сделалось совершенно ясно: агрессивный гигант, столь внезапно и жестоко обрушившийся на Соединённые Штаты, направляется именно к Вашингтону.

Так вот: сама мысль о бегстве привела Трампа в искреннюю ярость. Я помню, как он бил кулаками по столу, покраснев при этом, словно мексиканский перец.

— Нет! Нет! НЕТ, НЕТ, НЕТ, НЕТ, НЕТ! Нееет! Никогда! Мы не побежим! Мы будем драться до конца и стоять насмерть!

Министр обороны с очевидной для меня иронией (которую, судя по всему, удалось успешно скрыть от разъярённого президента), поинтересовался: какими именно средствами мы будем драться с Мексиканцем? Как можно победить 300-метровое существо, для которого даже небольшие ядерные заряды — что слону дробина?

Трамп ответил, что если потребуется — он сам пойдёт на Мексиканца в штыковую атаку, однако министр побежит впереди него. Дискуссия на этом, можно сказать, зашла в тупик.

Это были последние дни моего пребывания в Белом Доме. Да и само здание, символизирующее все ценности Америки, как вы знаете — простояло недолго. Я вполне понимаю, почему президент так и не покинул его, даже когда печальный конец стал совершенно очевидным. Половина страны в 2020 году смеялась над тем, насколько абсурдным образом он цеплялся за ускользнувшую из рук власть, как нелепо пытался доказать, что всё-таки не проиграл выборы Байдену.

Однако наш, возможно, самый спорный президент неспроста вскоре вернулся в Белый Дом — вопреки всем прогнозам, здравому смыслу и самой Конституции США. И уж конечно, никакой гигантский Мексиканец не мог заставить его покинуть палубу тонущего посреди зелёной лужайки корабля.

К счастью, демократия делает любого президента заменимым. А что до Белого Дома — в 1814 году англичане, как вы наверняка помните из уроков истории, уже жгли его. Это не помешало Америке устоять, а потому и теперь я смотрю в будущее с оптимизмом.

Делайла и Мануэль молчали. Американка смотрела в окно, за которым уже стемнело и зажглись, увы, немногочисленные теперь тихуанские огни. Старик потерял интерес к груди репортёрши: он с какой-то странной тоской во взгляде изучал этикетку на пустой бутылке.

Каждый размышлял о своём. Делайла думала о беженцах.