Постоянно держать оружие при себе давно стало привычкой. Несколько раз она спасала жизнь.

— Всё будет хорошо, Лео?

— А куда оно денется…

В юные годы третьей жизни Биркину нравилось сравнивать себя с Джокером, а свою организацию — с паланиковским проектом «Разгром». И не важно, что к началу активной деятельности роман «Бойцовский клуб» едва-едва вышел, экранизацией ещё и не пахло, а уж до комиксов в мейнстриме вообще оставались долгие годы.

На некоторые странности в речах Льва Яковлевича никто внимания не обращал. Харизма, нажитая за две попытки прожить жизнь правильно, подавляла недоверие толпы. В этот раз Биркин действовал ещё быстрее, а его цели кардинально изменились.

— Я верю, что мы победим. — снова зашептала ему на ухо девушка. — Ты ведь знаешь о Системе всё. Всех их подлые секретики. Им никогда тебя не одолеть.

Да: вторая жизнь дала Льву Яковлевичу не просто достаточно сведений о том, как всё в мире устроено… даже слишком много. Слишком много для того, чтобы он сумел остаться в стороне. Не начать борьбу. Чего бы это ни стоило, какими бы жертвами ни обернулось. Все те ублюдки с тайной ассамблеи, а особенно Лугаве… все они должны ответить.

И если Папа Андрэ не собирается вмешиваться всерьёз — пусть. Биркин справится сам.

— Да, милая. Я знаю о них всё. Больше, чем они сами о себе знают. А главное, что за мной идут прекрасные люди. Настоящие революционеры. А ещё…

Он повернулся на бок, посмотрел в огромные чёрные глаза.

— …а ещё у меня есть ты.

— Te quiero mucho, Leo. — она вдруг перешла на родной язык.

— Ich liebe dich, mein Schatz.

Девушка не знала немецкого, но поняла смысл слов, разумеется. Она уткнулась в плечо Биркина и как-то неожиданно быстро заснула.

А вот сам Лев Яковлевич не спал. Глядя на звёзды, вполуха слушая доносящуюся из-за двери мелодию, он размышлял о победе. Победа. Что она будет значить? Биркин в каждой своей жизни, как ни крути, становился победителем. Но не поедет ли он в итоге опять к Андрэ, не захочет ли снова всё переиграть?

Эти сомнения зародились давно. Ведь чем дальше заходила его борьба и чем больше Биркин размышлял о том, за что сражается — тем сильнее вгрызалась в мозг одна мысль. Могут ли люди по-настоящему стать хозяевами своего времени? Один раз Лев уже променял шило на мыло. Может быть, он и теперь — лишь часть ненавистной Системы? Бунтарь, который необходим ей в качестве жупела и громоотвода?

И потому до сих пор жив, ещё не получил ракету с беспилотника в форточку?

Об этом можно думать до рассвета, а с утра полно дел. Да и правильно, не правильно… от обязанности бороться его никто не освобождал. Биркин устроился в объятиях любовницы поудобнее и закрыл глаза.

Все, кто советовал Делайле поговорить с Мануэлем Альенде, предупреждали: он козёл.