Только как это сделать, когда тебя рвёт на части от предательства близкого человека?

Надо же, у меня нашлись на это силы. Постараться бы избежать скандала. Он только усугубит ситуацию. Нужен конструктив. Нужно до чего-то договориться.

Разворачиваюсь, обхожу Рому и сажусь на свой стул. Стараюсь не смотреть на мужа, потому что на нем как будто отпечаток другой женщины.

— Как ты съездила в командировку? — Рома садится за стол напротив меня.

При чем тут моя командировка? Или Рома задаёт первый вопрос, который пришёлся к слову?

— С генеральным директором, ты же знаешь. Ну и еще с парой коллег.

— Как зовут твоего генерального директора?

Вот сейчас я вскидываю взор на Рому. Он впился в меня пристальным взглядом и ждет ответа.

Произношу самое ненавистное мужем имя. Ни один его мускул не дергается. Ему уже известно, какой именно это Паша, вдруг понимаю. Если раньше я боялась, что Роме станет известна правда, то сейчас глубоко наплевать.

— Ты работаешь с ним? — хмыкает.

— Да, Паша купил «Стройкапитал».

Говорю об этом обыденно, как будто трудиться с бывшим женихом — это что-то нормальное и само собой разумеющееся.

— Ты хоть собиралась рассказать мне об этом?

— Нет? — удивляется.

— Нет, — подтверждаю. — А зачем?

Рома издаёт нервный смешок.

— То есть, ты считаешь, что это ничего не значащий факт?

— То, что Паша купил «Стройкапитал» и стал моим начальником, — это ОЧЕНЬ значимый факт. Но я не собиралась тебе о нем рассказывать.

Не вижу смысла придумывать какую-то отговорку. Говорю, как есть. Мне больше нечего скрывать от Ромы. И беречь его чувства я не собираюсь.

— А ты давно знаешь Ренату? — задаю встречный вопрос.

Задумывается над своим ответом.

Да, сегодня у нас утро откровений. После признания Ромы в измене уже ни в чем не страшно признаваться ни ему, ни мне.

— Почему не рассказал мне о ней?

— Я не знал, что о ней рассказывать.

— Это слишком сложно.

Замолкаем. По времени я уже должна выходить из душа, если хочу успеть на работу вовремя. Но сегодня я совершенно точно опоздаю или прогуляю работу вовсе. Может, тогда Паша меня уволит? Хороший будет повод.

— А у тебя было с ним что-то?

Рома никогда не называет Пашу по имени. Для Ромы Паша — это тот, кого нельзя называть.

— Он хотел меня поцеловать, но я не дала.

— Не могла тебе изменить.

— А он что, простил тебя, раз лез целоваться?

Хороший вопрос. Нет, Паша меня не простил, но хочется верить, что порыв меня поцеловать означает, что его чувства не до конца угасли.

— Но я тебя простить не могу, Рома.

Повисает молчание. Мы глядим друг на друга, как в последний раз. А может, не «как», а действительно в последний раз.

— И ты не сожалеешь, что переспал с ней?

Не знаю, что хочу услышать от Ромы. Его раскаяние мне не нужно.