Абсолютно все, что у меня в голове. Когда мы встречались, Паша объяснял это тем, что в детстве много за мной наблюдал и научился понимать по выражению моего лица.

Когда я пришла к Паше сказать, что влюбилась в другого, он понял это с первого взгляда на меня. Я даже не успела раскрыть рот. Но все же выслушал меня тогда, дал произнести невнятные объяснения.

И, конечно, глядя на меня сейчас, Паша прекрасно понимает, какой кошмар творится в моей жизни.

— Что ты хочешь от меня услышать? — перехожу с ним на «ты» и резко поднимаю глаза. Я все-таки смогла сделать это — посмотреть на него.

Паша задумывается, подбирая слова. Мы крутимся под какую-то медленную песню, на нас поглядывают другие пары и гости мероприятия. Наверное, мы странно выглядим, и завтра по компании поползут сплетни, что у нас роман. Только этого мне не хватало. Но демонстративно сбросить с себя руки Паши и уйти — будет еще хуже.

— Я знаю тебя всю свою жизнь, Арина, и никогда не видел такой несчастной, как сейчас.

Ну вот и все. Мои попытки изображать перед бывшим женихом счастливое замужество и сверкать обручальным кольцом с треском провалились.

— Тебе доставляет радость тот факт, что я несчастна?

— Нет. Почему ты так думаешь?

— Ну, карма, возмездие, бумеранг и все такое.

Отрицательно качает головой.

Чтобы задать Паше такой вопрос, нужно набраться смелости. Не знаю, решилась бы я спросить, если бы не выпитое шампанское.

Странный ответ. Человек либо чувствует себя счастливым, либо нет.

Что вообще происходит? Почему мы танцуем и говорим о личном?

— Павел Александрович, наш разговор неуместен, — строго произношу.

— Ты права, — снимает с моей талии левую руку и смотрит на часы.

 — Уже девять, надо возвращаться в отель. Я хотел провести небольшое совещание с тобой и сотрудниками регионального офиса. Завтра важный день.

— Да, конечно, — убираю ладони с его плеч и отхожу на шаг назад.

— Тогда встречаемся через пять минут на выходе из ресторана, водитель должен подъехать.

Паша разворачивается и направляется к представителям банка. Наверное, чтобы попрощаться. А я вдруг понимаю, что стало очень холодно без Пашиных рук на моем теле.

В Питере уже не белые ночи, но все равно темнеет поздно. Такое ощущение, что у нас с Ренатой вечерняя прогулка, хотя стрелка часов приближается к двенадцати ночи.

Несмотря на то, что завтра понедельник, город не спит. А бары на Рубинштейна и вовсе ломятся от посетителей.

— Можно начать экскурсию с этого, — Рената заходит в первое заведение в начале улицы.

Это бар, отделанный под старое дерево. Здесь много людей и очень шумно. Посетители в основном пьют пиво.

— Бронировали столик? — сходу набрасывается на нас администратор.

— Нет, — отвечает Рената.

— Тогда могу предложить места за барной стойкой.