Какая-то безнадега и безысходность.

— Арин, — произносит примирительным голосом и накрывает своей ладонью мою. — Я не изменял тебе. Как ты знаешь, я не хотел тебе изменять даже с Верой. Вначале да, у меня было такое желание, но потом оно прошло. Ты сама говорила в переписке: «Мало ли что и о ком мы думаем». Да, мало ли какие мысли у меня были. Я же этого не сделал.

— В какой момент между нами все сломалось?

На этом вопросе в горле начинает першить, а глаза против моей воли наливаются слезами. Я не убираю свою ладонь из-под Роминой. А когда он ее сильнее сжимает, шмыгаю носом. Поспешно вытираю глаза. Я не должна портить долгожданный разговор рыданиями.

— Наверное, когда ты категорично заявила, что не хочешь детей и у нас их никогда не будет. Ты же тогда выкрикнула: «Или принимай меня без детей, или разводись со мной». Я принял тебя без детей, но после этого что-то изменилось между нами в худшую сторону. Ну и чуть что — ты сразу кричишь: «Разводись!». Разве это конструктивно, Арин?

— Нет, не конструктивно, — разглядываю салфетку на столе. — А что касается детей, то… я просто не могу, Ром. Не могу, понимаешь? — вскидываю на него взгляд. — Мой организм неспособен выносить ребенка. А снова и снова терять малыша… Я не могу это переживать каждый раз.

— Миллионы пар сталкиваются с выкидышами, но не перестают пытаться.

Отрицательно качаю головой.

— Нет, Ром. Даже не проси.

Ответ мне — медленный тяжёлый выдох. Обреченный такой, пессимистичный. Рома как будто хочет выразить им всю безнадежность нашей тупиковой ситуации.

Мы больше не говорим. Роме приносят кофе, он медленно его пьет, глядя куда-то сквозь меня. Я рассматриваю свой маникюр, посетителей за соседними столиками, персонал кафе. Все такие веселые, жизнерадостные. От этого наше с мужем угнетенное состояние ощущается еще острее.

Такое чувство, что из нашего тупика нет выхода. Беспроглядная тьма. Нет света в конце тоннеля. И как дальше быть? Как дальше жить? Разводиться? Я не хочу. Но и жить дальше, как раньше, уже не получится. У нас есть непримиримые точки: ребенок и Паша. Я не могу заставить себя еще раз забеременеть. И я не могу заставить себя не думать о Паше. Особенно теперь, когда он мой начальник. Кстати, Рома так этого и не знает. И чем дольше я молчу, тем хуже будет потом, когда супругу откроется правда. А ведь рано или поздно все тайное становится явным.

— Я не хочу с тобой разводиться, Арин, — прерывает очень долгую паузу. — Я тебя люблю.

— Я тоже не хочу разводиться и тоже тебя люблю. Но в то же время я не знаю, как нам быть дальше.

— И я не знаю. Начать сначала? Думаешь, у нас бы получилось?

Снова замолкаем. Рома опять накрывает своей ладонью мою, сжимает ее, переплетает наши пальцы. С грустью гляжу на наши руки и произношу вслух немыслимое.