Да, а как же я отношусь к Ксении, если отбросить все тени условностей?

Можно ли наши взаимоотношения назвать обычной любовью? Может это привязанность, как результат стремительного развития некоторых специфических деталей общения парня и девушки?

Или это порыв безудержной страсти, сработавшей на фоне сексуальных потребностей обоих индивидуумов… Или из-за банального интереса, спортивного характера. Хе-х!

Да кто его знает? Интересно, а она, сама-то, как считает? И кто она? В том смысле, что чин или статус аристократический есть у неё? Может графиня законспирированная, как вариант! А что — вполне себе правдоподобно, не лишена версия определённого смысла. Ведь на службу в то ведомство, где ей отдали предпочтение как агенту с особыми полномочиями, дурёх и простушек не нанимают…

Да ладно… Чего я свою голову золой посыпаю? Пустое всё! Но если Полина взбрыкнёт, то я точно знаю на ком остановится мой выбор. И всё.

— Не пропадёт моя, аднака, от начальника, — Чукча выдернул меня из размышлений. — Честное пречестное! А чего там за суета в доме у антиквара, аднака? — озаботился рыжий и развернул усы над головой, как инопланетянин, сосредоточив внимание на источнике беспокойства.

— Действительно, — я тоже обратил внимание на отчётливые звуки. — Похоже, что в доме разворачивается диспут, готовящийся перерасти в баталию! Пойдём-ка, друг мой усатый, взглянем, чем там мои опричники занимаются, — я поднялся с заснеженной лавки и отряхнулся. — Иначе мы опоздаем и всё интересное пропустим.

— Моя будет незаметная, аднака, — Чукча пришёл к правильному выводу и исчез под своим пологом непроницаемости.

— Молодец, — похвалил я своего фамильяра и потянул на себя дверную ручку.

Когда дверь коридора открылась, я стал свидетелем повышенных тонов в общении, проходящем в общем зале для посиделок, обедов, ужинов и обычных чаепитий. Там затеяли явный спор, посему я моментально преодолел расстояние до этой комнаты и решительно вошёл. Естественно, что своему выражению я придал строгости и даже нахмурил брови. Ну или — как получилось.

— А вот и Феликс, — Годунов младший несказанно обрадовался моему появлению. — Давайте-ка мы у него-то и спросим, не перебор-ли получается с этим женским реквизитом! — завершил он и все присутствующие сконцентрировали на мне своё пристальное внимание.

Я тоже навёл фокус на компанию разномастных бабушек.

Уведенное настолько меня поразило, что я обессиленно опустился на ближайший стул и начал малахольное изучение упомянутого реквизита.

Это… Это, мать его, то ещё зрелище, способное вырвать мозг самому прагматичному физику-ядерщику, математику или любому обладателю обширнейших знаний в самых точных науках.