– Как? Человек погиб!!!

– Максим Иванович – болван, – спокойно пояснила Зайка, – так ему и надо!

Чувствуя, что сейчас опять грохнусь в обморок, я прошептала:

– Знаешь, Ольга, от тебя я не ожидала такой жестокости!

Раздался громовой хохот.

– Можно, я покажу мусечке Максима Ивановича! – заорала, подпрыгивая на месте, Маня.

– Валяй, – ответил Борис.

Маруська метнулась к выходу. Я вжалась в диван и закрыла глаза. Нет, только не это! Они что, все с ума посходили и собрались демонстрировать мне останки несчастного мужика, рухнувшего со второго этажа…

– Ну, мусенька, открой глазки…

Я покорно выполнила приказ.

На полу лежала… кукла.

– Так это…

– Манекен, – в полном восторге сообщила Маруська.

– Киношники зовут подобное чучело «болван», – добавил Федор.

Маруська безостановочно тарахтела:

– Вот, смотри, ну смотри же… Сюда крепится мешочек с фальшивой кровью, понимаешь? Максим Иванович падает, емкость лопается, фр-р-р… кругом красные брызги.

– Зачем вы его по имени зовете? – только и сумела пропищать я.

– А как же, – ухмыльнулся Борис, – актер все же! Сколько ему достается! Бедненький Максим Иванович, вот уж кто гибнет во имя искусства!

Все присутствующие опять захохотали.

Ощущая себя полной идиоткой, я поползла на второй этаж и забилась в кровать. Сон начал медленно затягивать меня в свое вязкое болото. Уже собираясь окончательно отдаться Морфею, я неожиданно подумала: «Как странно поступила Соня Кристалинская! Выгнала из дома собственного сына».

Сон пропал. Я села на кровати, потом встала, подошла к балкону и закурила. Надо же, так перепугалась, когда увидела летящее вниз тело, одетое в свитер Аркашки. Интересно, а как бы я поступила, случись у нас дома, не дай бог, история, как у Кристалинских?

Вздрогнув, я вернулась в кровать.

Иногда не следует задавать себе кое-какие вопросы…

Натянув одеяло на голову, я продолжала лежать без сна. Потом опять встала и закурила, старательно выгоняя дым в форточку. Надеюсь, что господь никогда не пошлет мне подобное испытание. Впрочем, если Кешка изменит жене, я сделаю все, чтобы спрятать от Зайки неприятную правду…

Окурок полетел вниз. Дрожа от холода, я нырнула под одеяло. Ну, Дашутка, наедине с собой надо быть честной.

Я никогда не смогла бы выгнать сына из дома, ни в каком случае, это абсолютно исключено, и поведение Сони Кристалинской кажется мне по крайней мере странным.

ГЛАВА 17

Утром меня разбудил громкий лай Банди. Часы показывали семь. Вспомнив, что сегодня нужно ехать к Гене Кристалинскому, я, охая и вздыхая, сползла на первый этаж, где наткнулась на гроб. Возле полированного ящика стоял Борис, гневно выговаривающий питбулю:

– Слышь, парень, ей-богу, мне это надоело!

– Что случилось? – поинтересовалась я.