"

"– Наплевать на ее чувства! Если не сделаешь того, что говорю, расскажу всему свету правду о Соне, и что тогда? Прикинь, какой скандал начнется? И вообще, ты здесь никто, забыл? Тут все мое! Не хочешь скандала, гони Лялю в шею, теперь у тебя одна жена – я!

Пораженная наглым поведением домработницы, кухарка тихо взяла кошелек и предпочла исчезнуть незамеченной.

– Кончилось все очень плохо, – добавила Майя, – Ляля узнала про шашни мужа с Полиной и покончила с собой. В общем, ужасная ситуация. Куда подевалась Железнова, не знаю, она в тот день, когда скончалась Ляля, исчезла из дома, но у милиции к ней вопросов не было, и девушку не искали.

Меня уволили тоже, Геннадий начал сильно пить… Теперь понимаете, почему я прошу не нанимать Полину? Ей-богу, кабы не было у вас двадцативосьмилетнего сына…

Она резко замолчала. Я тихо спросила:

– А где Гена Кристалинский?

– Не знаю, – слишком быстро ответила Майя.

Но мне эта поспешность показалась подозрительной. Я подумала секунду и сказала:

– Майечка, я абсолютно твердо могу обещать: на днях вы получите хорошее место, если не возьму к себе, устрою к своим знакомым.

– Спасибо, – с достоинством ответила Майя, – мне очень нужна работа.

– Только одна просьба…

– Какая?

– Скажите адрес Гены, вы его знаете.

Кухарка стала красной, даже бордовой, словно спелая свекла.

– Ну в общем, это вышло случайно… Шла к метро и встретила его! Болен, да и только! Сходила к нему домой, о господи, жаль парня!

– Говорите.

– Чапаевский переулок, дом 59, квартира 2, – пробормотала Майя.

Я быстро глянула на часы. Повариха была не только деликатна, но и умна. Заметив движение моих глаз, она сообщила:

– Только сейчас к нему ехать не стоит.

В запое он, после полудня трупом лежит. Утром еще какой-никакой на площадь к метро выползает и на бутылку зарабатывает, ему много для счастья не надо. Пол-литра скушает, и готово, дрыхнет без задних ног. Коли хотите побеседовать с ним, то лучше часикам к восьми подъехать, с утречка. Он как раз оклемывается и начинает соображать, где рублики на пузырек сгоношить.

Пришлось отправляться в Ложкино.

На территории перед входом в дом творилось нечто невообразимое. Повсюду стояли прожектора, освещавшие сильным светом фасад здания.

Внизу, на небольшом пространстве, где мы обычно ставим машины, если не хотим загонять их в гараж, толпились люди. Глаз выхватил из общей массы Бориса в неизменной бейсболке, Федора, слившегося с камерой, гримершу Валечку… Все взоры были устремлены вверх. Я тоже посмотрела туда, куда пялилась толпа, и чуть не заорала.

На втором этаже есть длинный и довольно широкий балкон. Сейчас на нем стояли все домашние. Маруська, зажав руками уши, исступленно мотала головой и топала ногами.